Крылов обвёл глазами гостей, окинул взглядом комнату, скоро схватил декоративную подушку с дивана и бросил себе под ноги.
Саша посмотрел на меня, подмигнул заговорщицки и улёгся на пол, головой на мягкое. Через мгновение в его руках мелькнул огонёк, который зажёг, как оказалось, свечу - то, что я до этого не смогла толком разглядеть. Он пристроился ещё удобнее, выпрямился, сложил руки на груди и закрыл глаза.
Гости заахали по своим углам, закрывая рот ладонью, кто-то засмеялся, показывая на «покойника» пальцем. Дама в чёрном бархате во все глаза таращилась на Крылова и качала головой. И было, от чего.
Крылов выглядел чудовищно пугающе на этой подушке, с горящей свечой на груди и закрытыми глазами. Удушающий лавандовый запах усугублял отталкивающую картину. Будь в гостиной светло, как днём, его выходка не нагнала бы столько жути, как сейчас в полутьме.
«Пора уходить», - решила я, не чувствуя ничего в этой странной компании и после бесцветного разговора с бывшим. Скорее оставить этот абсурдный вечер и не возвращаться к нему никогда даже мысленно!
Резко поднявшись с кресла, я подошла к лежащему с закрытыми глазами в той же позе Крылову. Подобрав полы длинного платья, присела на корточки. Я внимательно вгляделась в его лицо, когда-то неистово любимое, а теперь просто чужое, скуластое, бледное даже при мягком свечном свете, смотрела на закрытые глаза, длинные ресницы и крепко сжатые тонкие губы. Под смешки и перешёптывания окружающих я положила ладонь на его руку и внезапно долго поцеловала бывшего в лоб, как истинного усопшего.
- Прощай, Крылов, прощай навсегда, - сказала я вполголоса и поспешила на выход
Я дёрнула одну из трёх одинаковых дверей к коридоре, но она вела в спальню, занятую молодой парочкой в утехах. От неожиданности я встала, как вкопанная, пискнув нелепое и ненужное «извините», но они даже не заметили внезапное вторжение и продолжали вяло двигаться в миссионерской позе.
Выдохнув, я открыла другую дверь и оказалась перед искомой - тяжёлой железной, ведущей на желанный выход.
Наступивший понедельник оказался вписанным в самые сложные понедельники мира. Полная неразбериха в «Гампере», недовольные взгляды новых коллег, разобщённость, прежние цепочки разорваны. Те, кто вышел из «Фогель и Ко» растеклись по новым отделам. Часто я хваталась за голову, не понимая, кто, куда, зачем откуда и какого, простите, хрена это всё свалилось на нас?
На Брандта было больно смотреть, а ещё тяжелее слушать, когда он подбирал слова для реакций. Срывалась очередная встреча. По вине кого? Чёрт его знает? Даже ответственных не найти? Окей, идём дальше. В какой кабинет, говорите? В 105? Оттуда нас уже выперли дважды!
К вечеру вторника все локальные бури и конфликты начали рассеиваться и улаживаться, благодаря сговорчивости всех сторон и лицемерным улыбкам.
В этом огромном бизнес-центре я уже скучала по нашим маленьким кабинетам, узким серым коридорам с яркими фото, по тишине и даже унылому пейзажу окраин за окном.
Самым дружелюбным среди незнакомых лиц оказался Павел Карелин. В первый же день он собрал нас - Вальтера, Лаврецкую и меня - для обсуждения профилей удалённых сотрудников бывшего «Фогель и Ко». Пусть напряжённый, поздний, но этот вечер мне понравился: всё закончилось и всё началось, мысли приходили в порядок, рядом - господин Брандт и любезный Павел, который всегда обстоятельно отвечал на мои вопросы и оказывал всяческую помощь.
Как же я была рада узнать, что в свою первую командировку в четверг со мной едет Карелин. И Нина. В «Гампере» мы виделись с ней за прошедшие дни так редко, что я начала забывать о её существовании и всех стычках ранее. Новости о том, что она будет с нами в поездке, в самом деле воодушевили меня.
Как неделя началась, также суетно она должна была закончиться. Мне показалось, что сама Земля обернулась вокруг Солнца дважды за первые дни на новом месте, которое мне пока что совсем не нравилось…
В пятницу прошли самые сложные переговоры, и я была несказанно рада оказаться у себя в номере.
Приняла прохладный душ, накинула лёгкий халатик и вышла на небольшой балкончик, но сил не осталось даже полюбоваться закатным городом. В бессилие я упала на огромную застеленную кровать и растянулась.
