В тот вечер мы впервые проболтали с ним неприлично долго. Как два влюблённых подростка с самими ранними чувствами. Как будто в первый раз. И словно в последний раз. Смеялись, я снова чуть не плакала, снова смеялась, признавались в любви, громко, чмокая, целовала телефон в микрофон, еле выговаривала слова, аппетитно жуя пиццу и дразня Вальтера, чувствовала и слышала, как он счастлив моей открытости, снова разводила кокетство и слёзы, напевала что-то старое из того же Моби, смеялась, смеялась…
Кто бы мне сказал тогда, что это наш последний развесёлый и непринуждённый разговор с Брандтом! Кто бы мне сказал тогда, что это мой последний спокойный разговор с ним! Кто бы мне сказал тогда, что последний раз я без страха говорила ему, как я жду его и скучаю…
— Не понимаю, чем ты его так зацепила?
Как он посмел такое сказать прямо в глаза?
— А она в тебе? — я решила ответить тем же, хотя это сравнение с Дорой прозвучало совсем искусственно.
— Иди сюда, — Матиас нагло притянул к себе, не успела и я понять, что может случиться дальше. Он пока не видел препятствий и продолжал атаку.
Только он переступил порог, мы оба бесстыдно понимали. С первого взгляда друга на друга сегодня вечером, мы чувствовали, зачем он пришёл. Развязка скрывалась за несколькими жестами странных приличий в дрянных историях.
Поначалу всё выглядело, как всегда, прилично. Мы просто обсудили новую совместную работу, отметили успешное её завершение бокалом хорошего вина. Внезапное молчание в самый роковой момент прервали звуки фейерверка. Мы, как дети, поспешили к тёмному окну.
Глядя на последние яркие зонтики в небе, где-то далеко, Матиас пошутил, что всё вокруг радуется нашему успеху. Там же и сразу же в очередную неловкую паузу он схватил меня.
— Посмотрим, чем ты его настолько приманила, — Фогель чувственно провёл рукой по моей спине.
— Отстань! Сейчас же! — я ударила его по щеке, и осталась довольна — получилось довольно звонко и хлёстко, что дало мне надежду — сейчас он оставит меня в покое.
Но сильный Матиас только крепче прижал к себе, и я почувствовала лёгкий цитрусовый запах его парфюма совсем близко, запах, теперь совсем неприятный. Раньше мне нравился этот терпкий, но при этом ненавязчивый, аромат.
Непонятно, чего хотелось больше — хлопнуть его посильнее или любым способом доказать зачем-то, что я на что-то способна. Возможно, лучше Доры. Дурная мысль пронеслась так быстро и словно обожгла изнутри.
Никогда в жизни я не позволяла себе выпить лишнего, никогда не возникало желания отпустить себя во все тяжкие на алкогольных волнах. От того мне самой было не совсем ясно, насколько я сильна внутренне, чтобы не дать слабину. Самое плохое — мне не было страшно от происходящего, я не боялась исхода вечера.
— Отпусти меня, — к счастью, силы не оставляли меня, а разум не давал отдаться сомнительным удовольствиям.
— Я же не серьёзно, Рита, — Матиас будто бы обиделся. — Я прекрасно понимаю друга. Надо же подразнить тебя хоть немного, — и он ощупал моё тело, как дешёвую безделушку на рынке.
— Какой ты ему друг после этого безобразия? — я снова попыталась вырваться из его объятий.
— А кто он? — Матиас, казалось, вообще не замечал моих телодвижений, он только наклонился к моему уху и чуть коснулся губами, а словно окаменела от его ужасных слов: — Он мой друг. Мой лучший друг. А я знаю и вижу, я тебя немного раздражаю. Но я хочу показать тебе, какой я ласковый, и что со мной можно не только дружить, моя маленькая Рита. Тебя давно пора согреть не только пустыми разговорами и приятным ужином, пока Вальтер никак не может помочь в таком простом деле…
— Отвяжись! — крикнула я и наконец-то вырвалась. Фогель уже не имел ничего против. Он резко ослабил хватку, и я чуть не отлетела к кухонному шкафу.
— Рита, — Матиас, протрезвевший от возбуждения и от выпитого, обеспокоенно кинулся ко мне, но я уже успела зайти за стол и, крепко держась за столешницу, с тяжёлым дыханием смотрела на приятеля-негодяя.
— Не подходи, — тихо сказала я. — А ещё лучше — уходи сейчас же. Твои извинения мне не нужны. Не приходи сюда больше ни под каким предлогом! В офисе не смей приближаться, понял?
— Нет, я всё же извинюсь, — он не сделал и шага. — Я извинюсь, окей? Давай просто поговорим, как взрослые люди.
— Взрослые люди себя так не ведут.
— Ха, — хитро улыбнулся Фогель и присел за стол напротив меня. — Они себя ещё хуже ведут, если бы ты знала. Но ты просто очень молодая, такая маленькая Рита. Тебе всё кажется по-настоящему крепким, вечным. Ни шажочка влево, ни шажочка вправо. И всё, конечно же, должно быть по-честному.
