– Нет.
– А о годах, проведенных в Шампроне?
– Нет, я правда больше не думаю об этом.
– И все же вы были там счастливы?
– Да, думаю, да.
– Вас беспокоит судьба ваших товарищей?
– Не слишком.
– Почему, как вам кажется?
– Не знаю. Сейчас я здесь. С вами.
– А о Каролине вы вспоминаете?
– О Каролине?
– Каролина, ваша жена...
– Нет.
– Александр, так почему вы убили Сент-Ивера, на самом деле?
– Я не знаю. Я вдруг понял, что я просто заключенный, так мне кажется, а он – обыкновенный директор тюрьмы.
– А Шаботта?
– Чтобы отомстить за Сент-Ивера.
– Директора тюрьмы?
– Нет, другого Сент-Ивера, который создал Шампрон.
– Но если вы не думали об этом...
– Шаботт сам начал, он смеялся над Сент-Ивером, это было невыносимо.
–
– Да, невыносимо, жестоко. Я не мог перенести такую жестокость.
– А Готье?
– Я должен был отомстить за человека и за мечту.
– Вы это и написали от третьего лица, но это исходило не от вас, скорее – от Ж. Л. В. Так почему вы убили Готье?
– Мне показалось, что я был там именно для этого.
– Нет, этого мало.
– ...
– ...
– Я хотел...
– ...
– Я хотел скомпрометировать Жюли.
– Чтобы потом явиться ее спасителем, когда ее арестуют?
– Да.
– Напишите все это. Напишите в настоящем времени изъявительного наклонения.
Королева помогла ему довести исповедь до конца. В настоящем времени изъявительного наклонения – в реальности совершенных преступлений, и в первом лице единственного числа – его лице, лице убийцы. Сотня страниц, не больше, но впервые это будут в самом деле его страницы, это будет он сам. Королева не лишала его живой плоти, наоборот, она помогала ему заполнить пустоту, заживляла старую рану.
Наступило утро, когда Королева и Жюли вернулись в Париж, чтобы отстаивать дело Кремера в полиции. Он остался в Веркоре один.
– Ждите здесь, пока за вами не приедут.
– И чтобы время зря не тратить, пишите, Александр. Начните с этого рекламного агента, который присвоил себе землю, это будет хорошая завязка.
Но Веркор навеял ему другой сюжет: историю маленького сына дровосека, десятилетнего мальчонки, на глазах у которого 21 июля 44-го молодчики из СС, оккупировавшие долину Вассьё, расстреляли всю его семью; он поклялся отыскать их всех и истребить одного за другим. Заодно маленький дровосек спасет вековые леса Амазонки, попавшие в руки тех же садистов, он первым станет использовать вторсырье – бумажную массу, подружится с издателями и писателями и будет всячески способствовать развитию книгоиздания.
Закрывая дверцу машины за Королевой Забо, он попросил:
– Когда вы приедете за мной, привезите, пожалуйста, полную документацию по печатной промышленности и по рынку бумажного производства.
Машина отъехала, и ему пришлось кричать, чтобы его услышали:
– А это, как договорились, я напишу в первом лице и в настоящем времени индикатива!
– Мы назовем его «Это-Ангел».
– Перестаньте ходить вокруг да около, Бертольд, вы вычистили мне Малоссена как устрицу!
Профессор Марти вернулся из Японии, и об этом уже знала вся больница.
– Единственное, чего вы требовали, Марти, это чтобы его не отключали!
Бертольд едва поспевал на своих длинных ногах за разъяренным метеором Марти.
– Я вам устрою, Бертольд... Малоссену будете завидовать!
Бертольд нисколько в этом не сомневался.
– Но в чем вы меня обвиняете, черт возьми? Я же его не отключал!
В коридорах всё и вся застывало на месте, пропуская маленького разгневанного человечка и следующего за ним извиняющегося долговязого.
– Я обвиняю вас в том, что вы неизлечимы, Бертольд.
Они мчались к палате Малоссена.
– Да что такое, я всего лишь отрезал у него маленький кусочек печенки!
– Знаю, чтобы пришить его желтушному циррознику, который, кстати, умер на следующий же день.
– Эксперимент по пересадке, Марти. Могло бы получиться.
– Да он уже был готов, и вы это знали; есть
– Для спасения жизни! Эксперименты, к которым не стоит приступать? Так-то вы понимаете свое призвание врача?
– Именно так! Вы сами, Бертольд, – опыт, на который я в жизни бы не решился!
– Выбирайте слова!
– Не раньше, чем вы станете разборчивым в поступках.
– А двойная пересадка почек, а пересадка легких, это, по-вашему, тоже не удалось?
– Вы еще скажите, что получили согласие родственников.
– Родственники? Семья Малоссенов? Ну что ж, вы сами начали! Нахальная семейка, да эти полуарабы повисли на мне как кандалы, не дают спокойно работать – отличная компания, Малоссены. Кстати, раз уж мы об этом заговорили, вот, полюбуйтесь на них! Смотрите, Марти, смотрите!
Бертольд распахнул дверь в палату жестом торжествующего победителя.
В палате Бенжамена собрались все. Там были Тереза, Клара, Жереми, Малыш, Тянь с Верден, Лауна с мужем и близняшками, Амар, Хадуш и Ясмина, еще Лейла и Нурдин, Длинный Мосси и Симон-Араб, выпущенные в виде исключения по такому поводу, пес Джулиус, и еще там были Жюли, Лусса с Казаманса и Королева Забо, был даже тот полицейский в летной куртке с меховым воротником и дивизионный комиссар Аннелиз, его начальник.
Всего двадцать три посетителя.
