Хочешь, подарю тебе цветок. А хочешь — все будет не так. Не стану дарить цветок. Сразу поведу тебя в сад моей души. Распахну калитку, и встретят тебя бравые «майоры», вытягивая перпендикулярно стволам плотные листья; собачья роза станет покачивать высокими стеблями, усеянными фиолетово-красными цветами; золотые шары окружат своим сиянием; шиповник попытается уколоть тебя, если станешь трогать розовые лепестки его цветов; уже знакомые тебе орхидеи благородно и неназойливо кивнут издалека; и строгие розы, и рос-кошные пионы, и сиреневые ирисы — все это есть в моем саду, но больше всего полевых ромашек и совершенно неведомых мне сорных трав.
Сад мой запущен и неухожен, хоть деревьев в нем и немного. Есть черешни, вишни, яблони, сливы, абрикосы, даже два ореха раскинули шатры широколистой плотной листвы. Потрогай шершавые стволы, исполосованные рытвинами раздумий. Стволы теплы, и не солнце их нагрело, они теплы внутри, их согревает внутренний ток жизни.
Когда ты придешь в мой сад? Самой ранней весной, когда там, как обветшалые слова, еще лежат клочья снега, а отражения деревьев светятся в про-зрачной мгле воды? Или весной поздней, когда все так буйно и тепло цветет, лишь каштан, украсив-шийся свечками своих бело-желтых цветов, глядит холодно и монументально.
Или летом, когда все лениво пламенеет и так славно бежать по обжигающей земле босиком, наслаждаясь зноем, волей, сердечным зовом и срывая ягоды на бегу.
Или осенью, когда созревает прозрачный виног-рад и будет насыщать своей сладостью твое тело. Или осенью поздней, когда стволы забелеют в тихой мгле, а листья, словно люди в дни побоищ, полягут, желтея на
Или зимой, когда снег заметет все вокруг и среди этой всемирной белизны вдруг добрым желтым пятном засветится окошко и позовет тебя.
Молодость от зимы, любовь от весны, страсть от лета, а от осени расставание и наслаждение.
Если сможешь, ходи осторожно по саду, а, впрочем, раз уж вошла — делай, что хочешь. Ешь яблоки, вишни, измажься шелковицей, рви цветы, валяйся на траве. Только не тронь сокровенное. Может быть, это пестрый тюльпан, одиноко растущий в уголке сада. Или полевая ромашка, над которой дрожит своими крылышками пчела. Или совсем неприметная травка... Сокровенного не касаются, его или любят, или не замечают.
...Я забыл запереть калитку своего сада. Ветер раскачивает ее, и она скрипит, скрипит...
Под счастливой звездой
Издалека, из неведомой тьмы, горячо пульсируя и излучая яростное свечение, мчались навстречу друг другу две звезды. Они ничего не знали друг о друге.
Среди множества людей, населявших Землю, два человека, мужчина и женщина, совершая мыслимые и немыслимые поступки своих биографий, шли навстречу друг другу. Друг о друге они не знали ничего.
Звезды встретились, и их взаимопритяжение обернулось грандиозной космической катастрофой. Но родилась новая планета и осталась жить.
Люди встретились, любовь соединяла их своим ярким пламенем. И в тот час, когда произошла космическая катастрофа, родился ребенок. Говорили, что родился он под счастливой звездой, потому что жизнь его складывалась удачно.
Ребенок рос, учился, стал звездолетчиком и однажды попал на новую планету. Она топорщилась острыми гранями камней, сияла темными озерами, хранила в себе силу смятения и любви. Как только звездолетчик вдохнул атмосферу планеты, он почувствовал в себе эту силу. И он написал поэму о торжестве любящего человека.
Потом взял в руки кисти и краски и нарисовал картину «Знай и найди». Там были изображены две звезды. Впечатление было таково, что они не просто мчались в пространстве, а мучительно искали друг друга.
Затем космонавт услышал в себе музыку и сочинил гимн космосу человека и человеку в космосе. Этим гимном теперь начинается день всех планет.
Никто из товарищей космонавта не ощутил такого прилива творческих сил и не создал ничего подобного, потому что — то была его родина.
Попутчик
Что за попутчик, — маялся я, — поди пойми: не юноша, не зрелый человек, не бродяга, ни примет какой-либо определенной профессии. Лицо переменчиво, сам переимчив, в одеждах непостоянен, в настроениях неуловим — сыщи такого другого, сто настроений в секунду, не меньше!
Калейдоскоп с лабиринтом — вот что за попутчик! И постоянно каверзы его одолевают. Ни с того ни с сего пронзительным ветром налетит, засвищет, зашумит, до костей пронижет. Или сереньким замухрышкой прикинется — и не поймешь, где ты, что ты...
А в настроение войдет, лаской исполнится тихой, радуешься ему, мысли плывут близко ли, далеко, а все к любимому человеку.
