– И что вы потребуете взамен? – поинтересовался Пьер. – Все это в обмен на метеорит? Тогда…
– А разве мы отняли у шейхов их нефтяные поля? – парировал генерал. – Нет-нет, метеорит ваш, так сказать, от киля до клотика. И алмазы в придачу. При этом вам, Сципион, не придется больше продавать их из-под полы, как воришке. И вообще, хотите мы сделаем вас героем? Дадим вам «Пурпурное сердце» или, скорее, орден Почетного Легиона, как вашей любимой певице?
– Вы это все, надеюсь, серьезно? – недоверчиво спросил Блейк. – Звучит это…
– Фантастически, да? – улыбался Херн. – А что в этой истории не фантастика? Ваш камень, который сможет навсегда, хм, решить главнейшие проблемы человечества – не фантастика? И вы, народ лепреконов, владеющий этим камнем… добавим лавэ[29] в нашу сказку!
Он достал из папочки еще несколько листов:
– Собственно, вот контракт. Ознакомьтесь с ним. Можете подключить юристов, но прошу, не снимайте копии, это и не в ваших интересах. А если вы хотите подтвердить мои полномочия, – он положил на стол совершенно безликий смартфон неизвестной модели. – Здесь есть прямые телефоны генсеков ООН и НАТО, Председателя АНБ…
– Президента США? – предположил я.
– Зачем? – спросил он. – Президент – это только говорящая голова, чуть повыше рангом, чем Мэри Харп. Все решают другие люди. И это довольно здравомыслящие люди. Их далекие предки через поколения передали им простую мысль: если не можешь отнять – заключи сделку. Там, где бессилен Оруэлл, побеждает Хаксли. Там, где не возьмет закаленный булат, мягкое золото добьется большего. У них есть то, что нужно вам. У вас то, что нужно им. Почему бы не устроить, для разнообразия, честное, взаимовыгодное сотрудничество?
И над этим всем новый день встает…
В этот день я ушел с работы пораньше, и на то у меня имелись свои причины.
Для начала я забежал в магазин «Селфриджес»… Нет, мы не уехали в Лондон, это скорее Лондон в его самой парадной ипостаси перебрался в Хоулленд. Вокруг города, там, где некогда мирно паслись овцы и зеленели грядки картофеля, теперь высились высотки фешенебельных отелей, торговых и офисных центров, ресторанов, сверкали витрины магазинов. Это действительно напоминало Дубай в миниатюре, только на новом качественном уровне.
В «Селфриджесе» я купил букет тигровых орхидей, небольшое колечко с нашим, хоуллендским бриллиантом, фрукты и сладости. Дэн, мой шофер, бывший таксист, которого я отыскал в Дублине и переманил в Хоулленд, помог мне донести все это до машины, того самого «Роллс-Ройса», который ровно год назад довез меня до вокзала Конолли. Ровно год назад – не так уж и много, но словно целая вечность прошла с той поры.
В потоке машин мы выглядели этаким старым броненосцем, неторопливо плывущим среди модных яхт. Я знал, что над моим «гробом на колесиках» подшучивают, но совершенно на это не реагировал. Лично меня раздражало обилие «Феррари», «Ламборгини» и «Бугатти», ползущих в хоуллендских пробках. Зачем вообще покупать дорогую полуспортивную машину, если плетешься, как черепаха?
Дэн то и дело сигналил и матерился, а я смотрел в окно и чувствовал себя так, как, должно быть, чувствует себя волк в зоопарке. В этом Хоулленде мне было душно, но я был по-прежнему его канцлером и по-прежнему готов был шагнуть под пулю за его народ. Но не все, что нас не убивает, делает нас сильнее. И есть металлы куда более опасные для здоровья, чем оружейный свинец. В числе прочих это золото.
Больница располагалась в новом высотном здании, на том же месте, где была еще до всех глобальных перемен, а родовспомогательное отделение, по моим подсчетам, находилось аккурат в том же месте, где когда-то стоял флигелек Игги. Старина Игги удостоился, с моей подачи, памятника в сквере оного лечебного заведения. Кстати, больше он мне не снился.
Я также добился, чтобы у здания городской библиотеки был установлен бюст русского гения Эдуарда Циолковского, попытавшегося впервые сформулировать научную теорию миниатюризации. Сначала все недоумевали, интересовались, кто это, а потом привыкли и стали считать его чуть ли не нашим земляком, знаменитым ученым-лепреконом далекого прошлого.
Мы спокойно въехали на территорию городской больницы. Впрочем, называть данный медицинский центр больницей как-то не совсем правильно. Здесь было абсолютно все, что могло предложить человеку современное здравоохранение: от стволовых клеток до киберпротезирования. Медики этого центра буквально творили чудеса, но главные чудеса, конечно, происходили не здесь, а в моей собственной лаборатории, по-прежнему расположенной прямо под цирком.
Именно там, совсем рядом с шахтой, а теперь и с реактором, я превращаю людей в лепреконов. Это моя вторая обязанность в Хоулленде.
