– Не перевязывай, пусть рассыпаются. Так они красивее сверкают. И у тебя голова отдохнет, и для рассказа больше подойдет, Златовласка! – взмолился Дэн, вспомнив ее детское прозвище; он и сам в тот миг походил на прежнего мальчишку.
Со смешком Бесс тряхнула красивыми волосами и принялась читать, довольная возможностью спрятать лицо: любые похвалы ее смущали. Дэн внимательно слушал, а миссис Джо, переводя взгляд от шитья к зеркалу, следила, как он наслаждается каждым словом, будто видит в нем подспудный смысл, недоступный остальным. Лицо его чудесным образом прояснилось и вскоре приобрело выражение, которое появлялось всякий раз, когда смелое и прекрасное трогало лучшую часть его души. Бесс читала историю Фуке о рыцаре Фродо и красавице-дочери Сигурда – в образе духа она являлась своему возлюбленному в минуты опасности и испытаний, побед и радостей, а потом и вовсе стала направлять его во всем и оберегать от беды, пробуждать в нем смелость, благородство и стремление к правде, вдохновляла на сражения, жертвы во имя любимых и победы над самим собой – и все благодаря блеску своих золотых волос, которые сияли перед его глазами на поле битвы, во снах и в испытаниях, денно и нощно, покуда после смерти он не обрел желанную награду и не встретился со своим милым духом.
Казалось бы, из всех рассказов в сборнике этот меньше всего подходил характеру Дэна, и даже миссис Джо удивилась, что он уловил посыл истории сквозь цветистую образность и романтический язык. Впрочем, приглядываясь и прислушиваясь к своему бывшему воспитаннику, она вдруг вспомнила: а ведь чувствительность и утонченность сверкали иногда в его душе, точно золотая жила в камне, – благодаря им он и подмечал прелестный оттенок цветка, грацию животного, мягкость женской натуры, героизм мужской, чувствовал нити, что связывают вместе сердца, вот только показать этого не умел, ибо не знал слов, способных выразить вкусы и склонности, унаследованные от матери. Душевные и телесные страдания усмирили сильные страсти, а любовь и сочувствие близких очистили и согрели сердце – и он взалкал пищи, прежде ему недоступной. Это ясно читалось на его выразительном лице – Дэн невольно выдавал тоску по красоте, покою и счастью, и все это воплощалось в прекрасной невинной девушке перед ним.
Это печальное, но вполне естественное чувство Дэна миссис Джо осознала с болью в сердце, ибо понимала полную безнадежность его томления – чистая, как свежий снег, Бесс и запятнанный грехом Дэн были столь же далеки друг от друга, как свет и тьма. Девушка ни о чем не подозревала, судя по безмятежному спокойствию. Но много ли пройдет времени, прежде чем горящие глаза раскроют правду? Какое разочарование для Дэна, какая неловкость для Бесс, столь же невозмутимой, возвышенной и чистой, как ее любимый мрамор! Всякую мысль о любви она отгоняла с девичьей скромностью.
«Как все-таки трудно устроена жизнь у моего бедного мальчика! Разве можно разрушить тайную грезу, отнять тягу к добру, когда он только начал к нему стремиться, жаждать его? Вот определятся мои первые воспитанники со спутницами жизни, другим я помогать в сердечных делах не стану – так ведь и сердце разобьется, я не выдержу!» – подумала миссис Джо, пришив подкладку к рукаву сыновнего пальто задом наперед – так ошарашила и огорчила ее очередная катастрофа.
Вскоре чтение кончилось, Бесс откинула волосы, а Дэн с мальчишеским восторгом спросил:
– Ну как, понравилось?
– Да, красивая история, и смысл понятен, но все же «Ундина» мне больше по вкусу.
– Оно и ясно, как раз в твоем стиле – лилии, жемчуга, души, чистая вода. Раньше я любил «Синтрама», а потом мне и этот рассказ понравился, когда… хм… когда началась черная полоса. Хорошая история, сильно мне помогла – такая вдохновляющая и… духовная, что ли.
Голубые глаза Бесс распахнулись от удивления: Дэну, значит, нравится «духовное»? Однако она мудро смолчала и с кивком сказала:
– Песни там прелестные, можно положить на музыку.
Дэн рассмеялся.
– Я иногда по вечерам пел последнюю, а мелодию сам сочинил:
К выси обратив свой взор,
Слушая Господень хор,
Рыцарь счастье вновь обрел
До скончания времен.
– Вот и я обрел, – прошептал чуть слышно Дэн, следя взглядом за солнечным лучом, что танцевал на стене.
– Теперь тебе больше подходит эта, – обрадовалась его заинтересованности Бесс и прочла нежным голосом:
О рыцарь, раны залечи,
Прошу, поторопись!
И снова в бой,
Славный герой,
Душою исцелись!
– Никакой я не герой, и уж тем более не «славный». Впрочем, неважно; почитай мне теперь газету, пожалуйста. Я после удара головой сделался дурак дураком.
Дэн говорил мягко, но свет на его лице угас; он ерзал на месте, точно шелковые подушки были набиты острыми шипами. Заметив перемену в его настроении, Бесс молча отложила книгу, взяла газету и стала искать что-нибудь для него интересное.
– Финансовый рынок тебе безразличен, да и новости мира музыки – тоже. А тут об убийстве, раньше ты такое любил. Почитать?
– Нет!
