Том и Нэн все свободное от учебы время проводили в Пламфилде, наслаждаясь общением со старыми друзьями, ибо Эмиль собирался в долгое плавание, Нат уезжал на неопределенный срок, а Дэн – тем более. Все понимали, что начинается взрослая жизнь и, хотя летние деньки приносили друзьям радость, детство кончилось, а потому в перерывах между забавами обсуждали надежды и планы на будущее – всем важно было поделиться ими друг с другом прежде, чем разойдутся пути.
Только и оставалось, что несколько беззаботных недель, после «Бренда» готовилась к отплытию, а Нат собирался отбыть из Нью-Йорка в сопровождении Дэна – у того все мысли занимали собственные планы, и ему не терпелось поскорее взяться за дело. Напоследок в честь друзей устроили танцы, и все явились в Парнас в лучших нарядах и самом веселом расположении духа. Джордж и Долли и в одежде, и в манерах следовали последней гарвардской моде – они замечательно смотрелись в вечерних костюмах и «мятых шляпах», как называла Джози эти предметы особой гордости их мальчишеских душ. Джек и Нед прислали извинения и наилучшие пожелания, но из-за их отсутствия не слишком расстроились, ибо они входили в число тех, кого миссис Джо звала «своими неудачами». Бедняга Том, как всегда, угодил в переделку – обильно смочил свои непослушные кудри какой-то необычайно пахучей жидкостью в тщетной надежде превратить их в гладкие пряди, вошедшие тогда в моду. К несчастью, буйные завитки поднялись дыбом, а к незадачливому юноше накрепко пристал головокружительный запах, как от нескольких парикмахерских сразу, несмотря на отчаянные усилия от него избавиться. Нэн не подпускала Тома к себе и при каждом его появлении яростно обмахивалась веером, нанося тем самым жестокую обиду ранимому сердцу, – Том чувствовал себя пери[36], изгнанной из рая. Друзья, разумеется, безжалостно над ним подшучивали, и только природная жизнерадостность удерживала его от отчаяния.
Эмиль красовался в новой форме и танцевал с размахом истинного моряка. Туфли его так и мелькали по полу, и партнерши выбивались из сил, стараясь за ним поспеть, однако дружно признавали: в танце он ведет божественно – в самом деле, несмотря на стремительность, он ловко уворачивался от других пар, радовался вечеру и недостатка в барышнях не испытывал.
Дэна за неимением костюма уговорили прийти в мексиканском наряде – впрочем, юноше вполне удобно пришлось в брюках на пуговицах, свободной куртке с цветным кушаком и пончо, лихо закинутым на плечо. Звеня длинными шпорами, Дэн обучал Джози диковинным движениям и мечтательно глядел вслед белокурым барышням, заговорить с которыми не решался.
Мамочки расселись в алькове и раздавали булавки, улыбки и добрые слова молодежи – особенно юношам, которые с непривычки стеснялись, да робким девушкам, стыдящимся своих линялых муслиновых платьев и потертых перчаток. Приятно было поглядеть, как статная миссис Эми шагала в сопровождении высокого сельского юноши, широколобого и в грубых ботинках, а миссис Джо, точно девочка, отплясывала с застенчивым пареньком – руки его ходили туда-сюда, словно ручки насоса, а щеки горели от смущения и гордости, ведь ему довелось оттоптать ноги жене главы колледжа! Миссис Мэг, как всегда, оставила подле себя место для двух-трех девочек, а мистер Лори окружил почтительным вниманием бедно одетых неприметных барышень, отчего они прямо-таки расцвели. Добрый мистер Баэр не отставал от него, и улыбка профессора озаряла всех одинаково; мистер Марч же остался в кабинете и обсуждал греческие трагедии с серьезными джентльменами, свысока смотревшими на легкомысленные развлечения молодежи.
Просторный музыкальный зал, гостиная, холл и веранда рябили от наряженных в белое барышень и их спутников, следующих за ними тенью; воздух звенел от радостных голосов, сердце и ноги пускались в пляс под музыку домашнего оркестра, а дружелюбная луна старательно добавляла вечеру прелести.
– Подколи мне юбку, Мэг, тот милый мальчик из Дунбара чуть не разорвал ее «на лоскуточки», как говорила миссис Пегготи. Зато хорошенько повеселился – чуть не сшиб товарищей на пол и меня вертел, точно метлу. В такие-то вечера я понимаю, что уже немолода и тяжеловата на подъем. Лет через десять превратимся в пыльные мешки с мукой, так что готовься, сестрица. – Всклокоченная миссис Джо удалилась в уголок – тем и закончились ее благие дела.
– Я точно располнею, а вот тебе жирка не набрать – очень уж ты резвая, милая моя, да и Эми навсегда сохранит прелестную фигурку. Она в своем белом платье с розами выглядит на восемнадцать, не больше, – отозвалась Мэг, старательно прикалывая оторванные кружева на юбке одной сестры, а глазами ласково провожая изящные движения другой, ибо всегда обожала свою Эми.
В семье ходила шутка, будто Джо располнела, и сама миссис Баэр радостно ее подхватывала, хотя на самом деле ее фигура только обрела силуэт почтенной матроны, что весьма ее красило. Сестры смеялись, пророча друг другу двойные подбородки, когда подошел мистер Лори, на время оставивший свои обязанности.
