– Как всегда, без прорех не обошлось, Джо? Стоит подвигаться немного, и возвращаешься в лохмотьях. Предлагаю нам с тобой прогуляться, освежимся перед ужином. Я покажу тебе несколько живых картин, пока Мэг выслушивает восторги шепелявой миссис Карр – я ее осчастливил, отдав Деми в партнеры для танца.
Лори провел Джо в музыкальный зал, почти опустевший после танцев – молодые люди ушли, кто в сад, кто в холл. Остановившись у первого из четырех высоких окон, что выходили на широкую веранду, он указал на компанию молодежи.
– Вот эта называется «Моряк сошел на берег».
С крыши веранды среди виноградных лоз свисала пара длинных ног в синих брючинах и щегольских туфлях, а розы, собранные невидимыми руками (явно обладателя вышеупомянутых ног), падали на колени барышень, которые сидели на перилах, точно стайка белоснежных птиц, пока мужской голос, «словно падучая звезда», пел трагичную песню и слушательницы внимали ему с величайшим интересом:
Сон Мэри
Луна, поднявшись над холмом
У берегов речушки Ди,
Коснулась ласковым лучом
И башни, и сырой земли.
Лежала Мэри и с тоской
О Сэнди думала во тьме.
Тут голос вымолвил родной:
«Мэри моя, не плачь по мне!»
И дева, голову подняв,
Искала, кто ее позвал,
Вдруг сердце сжал холодный страх —
С ней Сэнди в комнате стоял!
«О Мэри, скрытый под водой,
Лежу я на песчаном дне.
Уже не свидимся с тобой.
Мэри моя, не плачь по мне!
Три долгих дня и ночи три
Швыряло нас по злым волнам,
Корабль не смогли спасти —
Расколот он напополам.
Перед глазами промелькнул
Твой образ, как в прекрасном сне,
Вдруг – грохот, шторм нас захлестнул.
Мэри моя, не плачь по мне!
Мы скоро встретимся с тобой
В привольном сказочном краю.
Царят там счастье и покой,
Забудем мы печаль свою».
Запел петух, час тьмы минул,
Луч солнца пляшет на окне.
Но напоследок дух шепнул:
«Мэри моя, не плачь по мне!»
– Такую жизнерадостность, как у этого мальчика, и за деньги не купишь – непотопляемый дух не даст ему утонуть и всегда удержит на плаву, – заметила миссис Джо, когда песня кончилась и розы полетели обратно к исполнителю под громкие аплодисменты.
– И это истинное благословение, согласна? Нам ли не знать его ценности при нашем переменчивом настроении! Приятно, что первая живая картина пришлась тебе по вкусу. А теперь погляди на вторую. Надеюсь, она не утратила своей прелести. Называется «Отелло повествует о приключениях Дездемоне».
Следующее окно послужило рамкой для живописной картины из трех фигур. Мистер Марч сидел в кресле, Бесс – на подушке у его ног, а Дэн, прислонившись к колонне, что-то с необычайным оживлением рассказывал. Пожилого джентльмена скрывала тень, зато юную Дездемону заливал лунный свет – ее увлекла история, которую Дэн с таким мастерством излагал. Яркое пончо на плечах, его смуглое лицо и движения рукой составляли поразительный образ, и оба зрителя молча любовались картиной, как вдруг миссис Джо выпалила шепотом:
– Я рада, что он уезжает. Очень уж он яркий, а у нас полно романтически настроенных барышень. Как бы его мрачное обаяние не сразило наших простодушных студенток.
– Не тревожься – Дэн еще не обрел светских черт, да и вряд ли обретет, хотя во многом изменился к лучшему… Нет, как хороша моя Принцесса в мягком свете!
– Наша милая Златовласка в любом свете хороша.
Бросив напоследок ласковый и гордый взгляд на племянницу, миссис Джо прошла дальше. В будущем ей не раз предстояло вспомнить увиденное и свои пророческие слова – тоже.
На первый взгляд третья картина являла собой трагическое зрелище. Мистер Лори, с трудом сдерживая смех, показал на нее пальцем и шепнул:
– «Раненый рыцарь».
Том, обмотав голову большим носовым платком, расположился на коленях перед Нэн, а та вынимала у него из ладони не то шип, не то занозу – судя по блаженству на лице пациента, удавалось ей это с завидным мастерством.
– Больно? – спросила она, поворачивая его ладонь к свету, чтобы лучше разглядеть.
– Ни капли. Продолжай, мне нравится, – заверил Том, невзирая на боль в коленях и ущерб, наносимый своим лучшим брюкам.
– Я почти закончила.
– Хоть целый час сиди, я только рад.
Ничуть не растроганная ласковой фразой, Нэн надела огромные очки с круглыми стеклами и сказала деловито:
– Теперь вижу. Всего-то заноза, и то крохотная.
– У меня кровь идет, неужто не перевяжешь? – спросил Том, пытаясь протянуть время.
– Чепуха, высоси чуть-чуть, и довольно. Только поберегись, если завтра пойдешь анатомировать. Не хватало опять заражение крови заработать.
– Зато ты меня жалела. Вот бы мне тогда всю руку отняли…
– А лучше голову! От нее пахнет скипидаром да керосином пуще прежнего. Походи по саду, проветрись, бога ради.
Зрители отошли от окна, боясь выдать свое присутствие смехом; отчаявшийся рыцарь ушел прочь, а прекрасная дама уткнулась носом в цветок лилии, стараясь перебить ужасный запах.
– Бедный Том! Он попусту тратит время. Вразуми его, Джо: пусть прекращает свое волокитство и берется за дело.
– Я уже не раз пыталась, но его так просто не проймешь – тут понадобится суровый урок. С нетерпением жду, чем обернется. Боже ты мой! А это что?
