Мы с Эллиотом молчали почти до самого особняка «Джунипер», и чем ближе мы подъезжали к нему, тем сильнее суетился Эллиот. Щётки стеклоочистителя стирали капли дождя, работая в успокаивающем ритме, но Эллиот не замечал этого, он словно искал слова, которые всё исправят. Подъехав к тротуару, он припарковался.
— Я не имела в виду, что мне всё равно, — опередила я его. — Я просто хотела сказать, что не стану ссориться из-за Пресли. Не нужно быть гением, чтобы её раскусить.
— Нам не нужно ссориться. Мы можем просто поговорить.
Его ответ меня удивил. Мои родители никогда не разговаривали, когда ругались. Это всегда был поединок криков, война слов, слёзы, мольбы и попытки разбередить старые раны.
— Тебе разве не пора на игру? Это долгий разговор.
Он посмотрел на часы и прочистил горло, недовольный тем, что время поджимало.
— Ты права. Мне пора в раздевалку.
— Я просто зайду домой на пару минут, но если ты торопишься, езжай без меня. Я доберусь пешком.
— Кэтрин, дождь хлещет как из ведра, — нахмурился Эллиот. — Ты не пойдёшь под дождём.
Я потянулась к ручке двери, но Эллиот перехватил мою руку, глядя на наши переплетённые пальцы.
— Может, сядешь во время игры с моей семьёй?
Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла неестественной, больше напоминая страдальческий оскал.
— Ты будешь на поле. Это будет странно.
— Это не будет странно. Тёте Ли бы хотелось, чтобы ты присоединилась к ним.
— Ох, ладно, — сказала я бессвязно. — Я на минутку.
Я выскочила из «крайслера» и бросилась к дому, задержавшись лишь затем, чтобы открыть калитку. Не успела я добежать до крыльца, как передняя дверь распахнулась.
— Святые небеса, дитя. У тебя что, зонта нет? — спросила Алтея, стряхивая с меня дождевые капли чайным полотенцем.
Я повернулась и увидела, как Эллиот машет мне. Толкнув Алтею внутрь, я захлопнула за нами дверь.
— Как успехи с мальчиком?
— Вообще-то, отлично, — сказала я, пригладив мокрые волосы назад. Я осмотрелась, замечая, что всё по-прежнему в порядке. Я знала, что за это стоит поблагодарить Алтею. — У Эллиота сегодня футбольный матч. Я вернусь поздно. Мамочка не говорила, нужно ли ей что-нибудь?
— Вот что, милая. Если ей что-нибудь понадобится, я об этом позабочусь.
— Спасибо, — сказала я, стараясь отдышаться после короткой пробежки к дому. — Мне нужно переодеться. Спущусь через минуту.
— Захвати зонтик, детка! — крикнула Алтея мне вслед, пока я поднималась наверх.
Добравшись до своей комнаты, я стянула свитер и надела вместо него синюю кофту и куртку. Причесавшись, почистив зубы и пройдясь по губам помадой «ChapStick», я замерла перед дверью спальни, схватив зонтик, стоящий в углу.
Моя обувь скользила по ступенькам с пронзительным скрипом, и мамочка не могла оставить это без внимания.
— Кэтрин Элизабет, — раздался её мелодичный голос с кухни.
— Прости, я опаздываю. У тебя есть всё, что нужно? — спросила я.
Мамочка стояла перед раковиной и мыла картошку. Её тёмные кудри были убраны от лица, она повернулась ко мне с улыбкой.
— Когда ты вернёшься?
— Поздно, — ответила я. — Это важный вечер.
— Не слишком поздно, — пригрозила она.
— Я всё приготовлю на утро. Обещаю.
Я поцеловала её в щёку и повернулась к выходу, но она схватила меня за рукав куртки, радость в её глазах померкла.
— Кэтрин. Будь с этим мальчиком осторожна. Он не планирует здесь осесть.
— Мамочка…
— Я серьёзно. Знаю, тебе с ним весело. Но не стоит слишком им увлекаться. У тебя есть обязанности в гостинице.
— Ты права. Он не хочет здесь оставаться. Он планирует путешествовать. Возможно, даже будет работать на «National Geographic». Он спросил, не хочешь ли ты… — я умолкла на середине фразы.
— Спросил, не хочу ли я что?
— Не хочешь ли ты прийти на ужин в дом его тёти.
Она резко отвернулась, схватив в одну руку картошку, а в другую — нож для чистки.
— Я не могу. Слишком много работы. Гостиница переполнена.
— Правда? — изумилась я, глядя наверх.
Мама притихла, молча чистя картошку от шкурки. Из крана текла вода, мамочка принялась чистить картошку ещё быстрее.
— Мамочка?
Она повернулась, предупреждающе вскинув руку.
— Просто остерегайся этого мальчика, слышишь меня? Он опасен. Все за пределами этого дома опасны.
— Я ничего ему не рассказала, — помотала я головой.
— Хорошо. А теперь иди. Меня ждёт работа, — сказала она, успокоившись.
Я кивнула, развернулась и пошла к выходу как можно скорее, раскрыв зонт, как только вышла на улицу. «Крайслер» всё еще ждал у тротуара, щётки двигались взад-вперёд по ветровому стеклу.
Усевшись на пассажирское сиденье, я стряхнула зонт, чтобы не намочить салон, что было непростой задачей, но мне каким-то образом удалось закрыть дверь, не устроив внутри беспорядка.
— Ты спросила про ужин?
— Спросила, — ответила я. — Она занята.
— Ну, мы попытались, так ведь? — кивнул Эллиот, закинув руку на спинку сиденья.
— Я не могу остаться допоздна, — предупредила я.
— Что? Почему?
— Она сама не своя. Ещё более странная, чем обычно. Она в прекрасном настроении, и уже давно. Меня беспокоит, что она заявила, что «Джунипер» переполнен.
— Что это значит?
