Я включила радио. И услышала голоса, улыбчивые и доверительные.
— Дорогие друзья! Мы с Вадимом Сергеевичем сейчас объявим о концерте, который несомненно, доставит вам удовольствие, не правда ли, Вадим Сергеевич?
— Безусловно, Алла Матвеевна, безусловно.
— А как вы считаете, Вадим Сергеевич, с чего лучше начать наше сообщение?
— Я считаю, Алла Матвеевна, мы должны начать его с того, с чего вы считаете лучше его начать.
— Спасибо, Вадим Сергеевич, вы очень, очень любезны. Итак, друзья, мы с Вадимом Сергеевичем приступаем к сообщению, которое, как мы уже говорили, доставит вам большое удовольствие. Пожалуйста, Вадим Сергеевич.
— Ну, нет, Алла Матвеевна, предоставляю слово вам как представительнице прекрасного пола. Ведь известно, что никто другой как женщина украшает жизнь…
— О! Ну, хорошо. Так вот, дорогие друзья…
— Минуточку, Алла Матвеевна, минуточку. Ведь тот, кто нам нужен, присутствует здесь, на студии, так не проще ли будет, если он сам представится нашим дорогим друзьям?
— Вы правы, Вадим Сергеевич, но, пожалуйста, разрешите это сделать мне…
— Как хотите, Алла Матвеевна, как хотите.
— Спасибо, Вадим Сергеевич, вы очень, очень любезны. Итак, дорогие друзья… Ох, я даже немного волнуюсь…
— Я вам сочувствую, Алла Матвеевна, сочувствую; Ну, смелее, смелее!
— Итак! Начинаем концерт популярного эстрадного артиста Леонарда Монтажкина!
Вдовец Иван Петрович Желтиков нашел себе наконец жену по сердцу. Все было бы преотлично, но одно обстоятельство омрачало счастье: у жены была прекрасная квартира! И у Ивана Петровича была прекрасная квартира. Конечно, можно было бы обменять две на одну, но получится гиперболическая площадь. И Иван Петрович ломал голову: кому оставить квартиру?
— Ведь ты можешь сдать ее, Ванюша… — робко сказала жена.
— Кому сдать? — не понял Иван Петрович.
— Ну, тем, кто тебе ее дал: государству, горсовету…
Иван Петрович посмотрел на нее так, будто она подала ему на завтрак маринованную змею.
— Как это — сдать? Ни с того ни с сего прийти и сказать: нате, возьмите свою квартиру? Это же курам на смех!
После мучительных раздумий он все-таки нашел наследника!
— Валерий совершеннолетний?! — спросил он, прибежав к родственникам, Марье Ивановне и Семену Семенычу.
— А что? — спросили Марья Ивановна и Семен Семеныч.
— Пускай занимает мою квартиру! Я выпишусь, а он унаследует!
Валерий унаследовал квартиру. Чертовски надоедало, живя у родителей, бегать в свою квартиру, хлопать дверьми, шуметь, включать транзистор, имитируя своё в ней обитание. Но ничего не поделаешь, квартира есть квартира!
В один прекрасный день Валерий женился. И, как назло, у жены оказалась квартира!
— Вот что, дорогой, — сказала новобрачная, — я не желаю жить на двух квартирах.
Валерий перешел к жене.
— Он с ума сошел! — схватился за голову Иван Петрович. — А квартира, квартира?!
— Ванюша… — начала было жена.
— Отстань!
После мучительный раздумий он снова нашел выход!
— Бабушка! Она, правда, живет далеко и имеет собственный дом, но это неважно. Приедет и унаследует квартиру!
Бабушка приехала и унаследовала квартиру.
Но, ожидая со дня на день ее ухода в мир, где уже не нужны квартиры, Иван Петрович, после мучительных раздумий, сам унаследовал квартиру: развелся с женой и вернулся к себе.
Квартира есть квартира!
Пельменная. Гардины с небывалыми цветами, волнующий аромат. Входят Федя и Вася.
— Две порции, — протягивает деньги Вася.
— Мелочь! — коротко, как выстрел, доносится из-за кассы. Похоже, что звук исходит из ящика.
— Тогда мы ещё возьмём яйца, — кивает на витрину Вася.
— Крутые!
— Мы с Федей не любим крутые… — мнется Вася.
— Не любите, не берите! Следующий!
— Но вы нас ещё не обслужили! — восклицает Вася.
— Не мешайте работать!
Цветы на гардинах как-то сразу блекнут.
Но тут вмешивается Федя.
— Сбегай, Вася, разменяй деньги. А я им покажу! Жалобную книгу!
— Продрай их с песочком, Федя.
— Будь уверен!
Брошенная энергичной рукой, книга как бы сама собой вылетает из-за кассы.
Усевшись за стол, Федя вынимает ручку-самописку…
Но тут вбегает Вася:
— Разменял!
Блаженно улыбаясь, друзья поглощают пельмени. Покончив с этим делом, замечают лежащую на уголке стола книгу.
— Вась… — косится на книгу Федя.
— Чего?
— Напишем?
— Про что?
— Про всё. Надо же бороться!
— Надо! Пиши давай!
Федя нехотя достает из кармана ручку.
— Вась…
— Чего?
— Писать?
— А как же, обязательно!
— А, может, черт с ними, а, Вась?
— И то правда, ну их! А пельмени вкусные… — улыбается Вася.
— Вкусные, — соглашается Федя. — Написать?
— Валяй! Благодарность… — пишет Федя.