– Выходи пр-ройтись, моя милочка! – прокричал Полли, прыжками направляясь к шкафчику с фарфором, всем своим видом намекая, что заслужил кусочек сахара.
– Спасибо, с удовольствием. Пойдем, Эми, – отвечала на его предложение Джо, таким образом положив визиту конец и острее, чем обычно, ощущая, что визиты и в самом деле оказывают дурное влияние на ее организм.
Она по-джентльменски распрощалась с тетушками, пожав обеим руки, тогда как Эми расцеловала обеих старушек, и сестры удалились, оставив после себя впечатление как бы тени и солнечного света. Именно такое впечатление и побудило тетушку Марч сказать, как только они исчезли:
– Лучше тебе самой этим заняться, Мэри. А деньги я обеспечу.
На это тетушка Кэррол решительно ответила:
– Конечно, с удовольствием займусь, если ее отец и мать дадут свое согласие.
Ярмарка миссис Честер была так немыслимо элегантна и столь избирательна, что приглашение поработать за столиком считалось молодыми девицами всей округи великой честью, и все они были в этом чрезвычайно заинтересованы. Эми получила приглашение, а Джо – нет, что оказалось большой удачей для обеих сторон, так как в тот период ее юности она постоянно «держала руки в боки», угрожающе демонстрируя свои острые локти, и потребовалось весьма значительное количество синяков и шишек, чтобы она научилась несколько легче шагать по жизни. На «высокомерное, неинтересное создание» совершенно перестали обращать внимание, зато талант и вкус Эми были должным образом оценены, и ей в качестве комплимента предложили столик с произведениями искусства, так что она прилагала всевозможные усилия, чтобы что-то подготовить и, кроме того, получить у жертвователей подходящие и достаточно ценные предметы для распродажи.
Все шло вполне гладко вплоть до последнего дня перед открытием ярмарки, и именно тогда произошло одно из тех столкновений, какие почти неизбежны, когда двадцать пять (или около того) женщин, пожилых и молодых, со всеми своими тайными обидами и предубеждениями, пытаются работать вместе.
Мэй Честер довольно сильно завидовала Эми – ведь та пользовалась гораздо большим успехом, чем она сама, а как раз в это время несколько мелких событий значительно подогрели это чувство. Изящные работы Эми пером совершенно затмили раскрашенные Мэй вазы – это был один из шипов. Затем, на последней вечеринке, всепобеждающий Тюдор протанцевал с Эми целых четыре раза, а с Мэй – только один, – и это был шип номер два. Но самой главной обидой, терзавшей душу Мэй и оправдывавшей ее недружелюбное поведение в ее собственных глазах, был слух, нашептанный бедняжке какой-то услужливой сплетницей, о том, что девицы Марч высмеивали ее в гостях у Лэмбов. Вся вина за этот проступок должна была бы пасть на Джо, ибо ее озорная имитация оказалась слишком точной и узнавания невозможно было избежать, а безудержные Лэмбы позволили шутке выплеснуться наружу. Однако ни намека на это не дошло до самих виновниц, так что можно себе представить, каково было смятение Эми, когда вечером, в самый канун открытия ярмарки, нанося завершающие штрихи на своем прелестном столике, она услышала, как миссис Честер, которой, конечно же, не могло понравиться предполагаемое осмеяние ее дочери, произносит вполне вежливым тоном, но сопровождая его весьма холодным взглядом:
– Я замечаю, моя милая, что молодые девицы не одобряют моего решения поручить этот столик кому-то иному, кроме моих дочерей. Этот столик сразу бросается в глаза, и он, как некоторые полагают, самый привлекательный из всех, а так как мои девочки – главные устроительницы ярмарки, считается, что им и следует занять это место. Мне очень жаль, но я знаю, что ты слишком искренне заинтересована в успехе нашего дела, чтобы огорчаться из-за небольшого личного разочарования, и если захочешь, то получишь другой столик.
Миссис Честер поначалу предполагала, что ей будет легко произнести эту небольшую речь, однако, когда пришло время, она, глядя в глаза ничего не подозревавшей Эми, устремленные на нее и сразу наполнившиеся удивлением и беспокойством, вполне естественно обнаружила, что сделать это ей довольно трудно.
Эми понимала, что за словами миссис Честер что-то кроется, но не могла догадаться об истинной причине, и тихо ответила, чувствуя себя глубоко оскорбленной и выказывая это чувство:
– Вероятно, вы предпочли бы, чтобы у меня совсем не было столика?
