– Ну, моя милая, прошу тебя, не надо обид, Речь идет о простой целесообразности: видишь ли, мои девочки, естественно, будут играть ведущую роль, и этот столик считается надлежащим местом именно для них. Я-то как раз думаю, что оно очень подходит для тебя, и очень тебе благодарна за твои старания сделать его таким прелестным, но мы, разумеется, должны отказываться от наших личных предпочтений. Я позабочусь, чтобы ты получила хороший столик в другом месте. Хочешь цветочный? Им занялись младшие девочки, но они не очень довольны тем, что у них получается. А ты могла бы сделать из него что-то очаровательное, ведь, как известно, цветочный столик всегда привлекает внимание.
– И особенно – внимание джентльменов, – добавила Мэй, тем самым просветив Эми хотя бы в отношении одной из причин столь внезапной утраты благосклонности.
Эми покраснела от гнева, но никак иначе не прореагировала на этот полудетский сарказм, и отвечала с неожиданным дружелюбием:
– Пусть все будет так, как вы желаете, миссис Честер. Я тотчас освобожу это место и займусь цветочным столиком, если вам угодно.
– Ты можешь забрать отсюда свои вещицы, чтобы положить их на твой новый столик, если хочешь, – начала было Мэй, чувствуя некоторые угрызения совести при взгляде на прелестные рамочки, расписные раковины и утонченные цветные рисунки, так тщательно выполненные Эми и так изящно ею расположенные. Мэй предложила это из добрых побуждений, но Эми восприняла ее слова иначе и поспешно сказала:
– О, разумеется, если они тебе мешают!
Она, как попало, смела все собственные поделки в свой фартук и зашагала прочь, чувствуя, что и она сама, и ее работы получили оскорбление, которое никак не возможно простить.
– Ну вот, теперь она обозлилась. О Небо! И зачем только я попросила вас поговорить с ней, мамá! – произнесла Мэй, огорченным взглядом окидывая пустые места на теперь уже ее столике.
– Девичьи ссоры кончаются скоро, – отозвалась ее мать, слегка устыдившись своего участия в этом, и не напрасно.
Младшие девочки с восторгом приветствовали Эми и ее сокровища, и такой прием до некоторой степени умиротворил ее смятенный дух, так что она тут же взялась за работу, полная решимости добиться успеха – хотя бы цветами, если нельзя произведениями искусства. Однако казалось, что все идет против нее. Было уже поздно, она устала. Все остальные оказались слишком заняты своими делами, чтобы помогать ей, а младшие девочки только мешали: эти милые малышки без конца суетились и стрекотали, словно стайка сорок, своими неумелыми стараниями установить идеальный порядок создавая невероятный беспорядок. Арка из веток ели, только что возведенная Эми, не желала стоять как следует – покачивалась и грозила свалиться ей на голову, как только корзинки, развешанные на ней, были заполнены. На ее лучшую керамическую плитку брызнула вода, и на щеке Купидона осталась светло-коричневая слезинка. От работы с молотком в руках у Эми остались ссадины, да еще она успела промерзнуть на сквозняке, а эта беда наполнила ее душу страхом за завтрашний день. Любая из юных читательниц, переживших подобные беды, посочувствует бедняжке Эми и пожелает ей удачно справиться с выпавшей на ее долю задачей.
Велико было возмущение домашних, когда этим вечером Эми поведала им свою печальную историю. Маменька сказала, что это просто безобразие, но что Эми вела себя совершенно правильно. Бет заявила, что не пошла бы на эту ярмарку совсем, а Джо возмутилась, почему же она не забрала сразу все свои прелестные вещицы и не бросила этих подлых людишек управляться без ее помощи?
– То, что они подличают, никак не резон, что я должна поступать так же, мне это вовсе не по душе. И хотя я считаю, что имею право обидеться, я не собираюсь это им показывать. Такое они поймут скорее, чем сердитые высказывания или раздраженное поведение, правда ведь, маменька?
– Ты правильно все воспринимаешь, моя дорогая. Поцелуй за пощечину – это всегда лучший ответ, хотя поступать так бывает порою очень нелегко, – отвечала ей маменька с видом человека, на собственном опыте познавшего разницу между проповедью и практикой.
