Столик с произведениями искусства был самым привлекательным в зале. Вокруг него весь день толпились люди, а ярмарочные помощники то и дело бегали туда и обратно с важными лицами и звенящими ящиками для сбора денег. Эми часто устремляла грустный взгляд на ту сторону залы, всей душой желая быть там, где она чувствовала себя как дома и была счастлива, а не здесь, в дальнем углу, где и делать-то вовсе нечего. Некоторым из нас могло бы показаться, что это не так уж тяжко, но для красивой, жизнерадостной молодой девушки сидеть там было не только скучно, но и весьма досадно, а мысли о Лори и его друзьях превращали это сидение просто в мученичество.
Домой она пошла уже совсем вечером и была так бледна и молчалива, что родные поняли – день был тяжелым, хотя Эми не произнесла ни слова жалобы и даже не рассказала о том, что она сделала. Маменька дала ей дополнительную чашку крепкого ароматного чая. Бет помогла переодеться и сплела для нее прелестный маленький венок – украсить прическу. А Джо поразила все семейство, одевшись с необычайной для нее тщательностью и мрачно намекнув, что дела вот-вот примут иной оборот, а столики поменяются ролями.
– Не надо никаких резкостей, очень тебя прошу, Джо, я не хочу излишней суеты, пусть все это минует и забудется, ты просто веди себя спокойно, – убеждала Эми сестру, выходя из дома в надежде пополнить подбор цветов так, чтобы они освежили ее несчастный столик.
– Да я просто намерена быть обворожительно приятной со всеми, кого я знаю, и задерживать их в твоем углу как можно дольше. Тедди и его ребята нам помогут, и мы еще здорово повеселимся, – отвечала ей Джо, глядя поверх калитки, чтобы не пропустить Лори.
Очень скоро в сгущающейся тьме послышался знакомый звук решительных шагов, и Джо выбежала навстречу другу:
– Это мой мальчик идет?
– Конечно, раз это – моя девочка! – И Лори продел руку Джо под свой локоть с видом человека, чьи желания наконец исполнились.
– Ох, Тедди, у нас такие дела! – Джо принялась рассказывать ему о неприятностях Эми с чисто сестринским пылом.
– Да тут наши ребята должны приехать, целое стадо, и пусть меня повесят, если я не заставлю их купить каждый цветок, какой у Эми найдется, а после этого встать лагерем вокруг ее столика, – заявил Лори, горячо принимая сторону пострадавшей.
– Эми говорит, цветы не очень красивые, а свежие могут не прибыть вовремя. Мне не хочется быть несправедливой или подозрительной, но я не удивилась бы, если бы их так никогда и не доставили. Ведь раз люди совершили одну подлость, они вполне способны совершить и другую, – заметила Джо возмущенным тоном.
– А разве Хейз не дал вам самых лучших из нашего сада? Я же сказал ему, чтобы дал.
– Я об этом не знала, а он, видно, забыл, ведь ваш дедушка плохо себя чувствовал. Мне не хотелось беспокоить его просьбами.
– Ну, Джо, как вы могли подумать, что надо кого-то просить? Ведь они столько же ваши, сколько мои! Разве мы с вами не делим все пополам? – заговорил Лори тем тоном, от которого у Джо сразу же вырастали колючки.
– Святые Небеса, надеюсь, это не так! Половина некоторых из ваших вещей меня вовсе не устроит. Но нечего нам стоять здесь и кокетничать. Я должна помочь Эми, а вы отправляйтесь-ка домой и приведите себя в великолепный вид, да уж будьте так добры, позвольте Хейзу отправить в Холл немножко цветов покрасивее[151], и я тогда стану вечно вас благословлять.
– А сейчас это сделать нельзя? – спросил Лори так недвусмысленно, что Джо с негостеприимной поспешностью захлопнула калитку прямо перед его носом, крикнув сквозь перекладины:
– Идите домой, Тедди, я занята!
Благодаря нашим заговорщикам дело и вправду приняло иной оборот, ибо Хейз в ту ночь отправил в Холл целую уйму цветов и вдобавок очаровательную корзину, составленную в его самой лучшей манере, чтобы поместить ее в центре столика. Затем семейство Марч вышло
