Предостережение миссис Марч, вполне очевидно, было брошено на ветер, так как через пять минут Лори промчался мимо их дома на своей быстроногой лошади, скача так, словно речь шла о спасении его жизни.
– Джо, сбегай в комнаты Общества помощи воинам и предупреди миссис Кинг, что я не смогу прийти. По пути купи мне вот что, я сделаю список: такие вещи могут понадобиться, и я должна быть готова к уходу за больным или раненым. Больничные запасы не всегда достаточны. Бет, пойди и попроси у мистера Лоренса две бутылки старого вина. Я не так горда, чтобы не попросить чего-то ради вашего отца. У него будет все самое лучшее. Эми, скажи Ханне, чтобы достала мой черный дорожный сундук, а ты, Мег, иди со мной и помоги мне найти нужные вещи, так как я несколько сбита с толку.
Бедной миссис Марч пришлось писать, размышлять и раздавать указания практически одновременно, так что немудрено было и сбиться с толку. Мег буквально умолила ее некоторое время посидеть спокойно у себя в комнате, позволив заняться делами дочерям. Все они разлетелись, словно листья от порыва ветра, а спокойствие и счастье, прежде царившие здесь, были вдруг разрушены: телеграмма вторглась в этот дом, словно злой дух.
Мистер Лоренс поспешил явиться вместе с возвратившейся Бет и принес все необходимое, о чем только добрый старый джентльмен мог подумать, для помощи больному, а также – самые дружеские обещания заботы и поддержки девочкам на время отсутствия их матери, что значительно успокоило миссис Марч. Не было буквально ничего такого, чего бы он не предложил ей, от его собственного шлафрока для больного до самого себя в качестве эскорта миссис Марч в Вашингтоне. Последнее было совершенно невозможно. Миссис Марч и слышать не желала о том, чтобы старый джентльмен предпринял столь долгую поездку, однако на лице ее отобразилось облегчение, когда он об этом заговорил, ибо волнение – плохой спутник для путешествующего. Мистер Лоренс заметил это, нахмурил кустистые брови, потер ладони и быстро зашагал прочь, сказав, что сразу же вернется. Никто не успел и подумать о нем снова, когда Мег, пробегавшая через прихожую с парой калош в одной руке и чашкой чая – в другой, вдруг наткнулась на мистера Брука.
– Мне так огорчительно было узнать об этом, мисс Марч, – произнес он добрым, тихим голосом, что было очень приятно ей сейчас в ее обеспокоенном состоянии. – Я пришел, чтобы предложить себя в качестве сопровождающего для вашей матушки. У мистера Лоренса есть для меня поручения в Вашингтоне, и мне поистине большим удовольствием будет оказаться полезным миссис Марч.
На пол полетели калоши, да и чай чуть было не последовал за ними, когда Мег, в порыве благодарности, протянула мистеру Бруку свою ладошку с таким выражением лица, что тот мог бы почувствовать себя вознагражденным за гораздо бóльшие жертвы, чем столь пустяковая затрата времени и покоя, на какую он был готов отважиться.
– Как вы все добры к нам! Мама согласится, я уверена, и это будет таким облегчением для нас – знать, что с нею есть кто-то, кто может там о ней позаботиться! Спасибо вам, очень большое спасибо!
Мег говорила от всей души, совершенно забывшись, пока что-то в выражении карих глаз, глядящих на нее сверху, не заставило ее вспомнить об остывающем чае и провести их владельца в гостиную, сказав, что сейчас она позовет маменьку.
Все было уже устроено к тому времени, как вернулся Лори, который привез записку от тетушки Марч; в тот же конверт была вложена и желаемая сумма денег, а в нескольких строках записки повторялось то, что тетушка часто говорила и прежде: она всегда считала абсурдом то, что Марч пошел в армию, всегда предсказывала, что ничего хорошего из этого не выйдет, и надеется, что в следующий раз они послушают ее совета. Миссис Марч бросила записку в камин, положила деньги в сумочку и продолжала готовиться к отъезду, плотно сжав губы, что было бы правильно понято Джо, если бы она при сем присутствовала. Короткий день подходил к концу. Все остальные поручения были выполнены, и Мег с матерью занялись кое-каким необходимым шитьем, тогда как Бет и Эми готовили чай, а Ханна заканчивала поспешную глажку с «шумом и громом», как сама это называла, но Джо все еще не было дома. Они уже начинали беспокоиться, Лори отправился ее искать, потому что никто не знал, какая причуда могла взбрести в голову этой девице. Однако он ее как-то проглядел, и Джо появилась с очень странным выражением на физиономии, на которой виделись и радость, и страх, и удовлетворение, и сожаление – все вместе, что привело в полнейшее замешательство ее семейство, как и несколько ассигнаций, положенных Джо перед матерью.
– Это мой вклад для того, чтобы облегчить положение папы и привезти его домой, – произнесла девочка чуть срывающимся от волнения голосом.
– Моя дорогая! Откуда они у тебя? Двадцать пять долларов! Ты не сделала ничего опрометчивого, я надеюсь?
