Маленькие женщины полностью

Очарованные этим предложением, дети расставили приговоренную деревню, выложили угли вдоль главной улицы и уселись наблюдать за пожаром. Из-за слоя краски, которым были покрыты игрушки, деревня загоралась медленно, но, наконец, один гордый маленький коттедж запылал, огонь перекинулся на дерево вида пальмовых, которое упало на крышу большого семейного особняка, и через несколько минут вся деревня весело горела. Деревянные жители стояли и таращились на разрушения, как болваны, какими они и были, пока сами тоже не загорелись и не сгорели без единого крика. Потребовалось некоторое время, чтобы деревня догорела дотла, и зрители насладились зрелищем неимоверно, ликуя при падении каждого дома, приплясывая, как дикари, пока пылала высокая колокольня, и даже толкнули одну несчастную, похожую на маслобойку, леди, которая пыталась спастись в окрестностях, в самый огонь.

Ослепительный успех этого последнего жертеприношения возбудил Тедди до такой степени, что он сначала бросил в пламя своего ягненка и, прежде чем тот успел изжариться, положил на погребальный костер бедную Аннабеллу. Разумеется, ей это не понравилось, и она выразила свою муку и негодование способом, который привел в ужас ее младенца-губителя. Покрытая лайкой, кукла не запылала, но сделала то, что было хуже, она начала извиваться. Сначала подогнулась одна нога, затем другая, совсем как у живого человека, затем кукла закинула руки за голову, словно в мучительной агонии, ее голова сама повернулась на ее плечах, стеклянные глаза выпали, и с одним ужасным извивом всего тела она рухнула черной массой на руины деревни. Это неожиданное зрелище заставило каждого вздрогнуть и перепугало Тедди почти до безумия. Он смотрел, вытаращив глаза, потом завизжал и бросился к дому, вопя «мама» во весь голос.

Миссис Баэр услышала этот вопль и выбежала на помощь, но Тедди только прижимался к ее груди и лепетал что-то непонятное о «большом огне» и о том, что «бедной Белле больно» и «все сголели». В испуге, полагая, что произошло какое-то страшное несчастье, мать подхватила его на руки и поспешила к месту действия, где нашла почитателей Кошки-Мышки горюющими над обугленными останками погибшей куклы.

– Что вы тут вытворяете? Сейчас же расскажите мне все, – сказала миссис Джо, стараясь успокоиться, чтобы терпеливо выслушать, так как у преступников был такой покаянный вид, что она простила их заранее.

С некоторой неохотой Деми объяснил, в чем заключалась игра, и тетя Джо смеялась, пока слезы не побежали у нее по щекам: дети смотрели так серьезно и торжественно, а сама игра была такой нелепой.

– Я думала, вы слишком разумны, чтобы выдумать себе такую глупую игру. Если бы я захотела иметь какую-нибудь Кошку-Мышку, я завела бы хорошую, которая хочет, чтобы ваши игры были безопасными и приятными и чтобы вы ничего не разрушали и никого не пугали. Только посмотрите, сколько вреда вы причинили! Все пропало: все хорошенькие куклы Дейзи, солдатики Деми, и новая деревня Роба, и ягненок Тедди, и дорогая старая Аннабелла. Я напишу в детской на стене стишок, который печатали раньше на листке бумаги и вкладывали в каждую коробку покупных игрушек, приходивших из-за границы:

Только я поставлю пламфильдские вместо бостонские.

– Мы никогда больше не будем, честное слово! – кричали раскаявшиеся маленькие грешники, пристыженные этим упреком.

– Это Деми нам велел, – сказал Роб.

– Я слышал, как дядя рассказывал о греках, у которых были алтари и все такое, и я захотел побыть как они, только у меня не было живых существ для жертеприношения, поэтому мы сожгли наши игрушки.

– Ох, это прямо как история с горохом, – сказала тетя Джо, снова разражаясь смехом.

– Расскажи, – попросила Дейзи, чтобы переменить тему.

– Жила-была одна бедная женщина, у которой было трое или четверо детей, и она обычно запирала их на замок в своей комнате, когда уходила на работу, чтобы с ними ничего не случилось. Однажды, уходя, она сказала: «Ну, мои дорогие, смотрите, чтобы малыш не выпал из окна, не играйте со спичками и не суйте горох себе в нос». Так вот, дети и не думали совать горох себе в нос, но она сама заронила эту идею им в головы. Едва она ушла, как они бросились к буфету и набили свои любопытные маленькие носы горохом, просто чтобы посмотреть, как это будет, и, вернувшись домой, она нашла их всех плачущими.

– Им было больно? – спросил Роб с таким напряженным интересом, что мать поспешила добавить предостерегающее заключение, чтобы эта история в новом варианте не повторилась в ее собственной семье.