Маленькие женщины полностью

Дейзи и Деми были полны этих фантазий и жили в собственном мире, населенном прелестными или гротескными существами, которым они давали нелепейшие имена и с которыми играли в страннейшие игры. Одним из этих изобретений детской фантазии был невидимый домовой по имени Кошка-Мышка, в которого дети верили, которого боялись и которому служили довольно долгое время. Они редко говорили о нем с кем-либо еще, держали свои обряды, насколько возможно, в секрете, и так как им не надоедало описывать его даже себе, это существо обладало непонятным таинственным очарованием, вполне отвечавшим вкусам Деми, который был в восторге от историй о гоблинах и эльфах. Весьма привередливой и тираничной была эта озорная Кошка-Мышка, и Дейзи находила смешанное с испугом удовольствие в служении ей, со слепой покорностью исполняя ее самые нелепые требования, которые обычно провозглашались устами Деми, чья изобретательность была неистощима. Роб и Тедди иногда присоединялись к этим церемониям и считали, что это отличная забава, хотя не понимали и половины происходящего.

Однажды после занятий Деми шепнул сестре, зловеще покачав головой:

– Кошка-Мышка ждет нас сегодня.

– Зачем? – спросила Дейзи встревоженно.

– Жертеприношение, – отвечал Деми торжественно. – В два часа за большой скалой будет разведен огонь, и мы все должны принести наши любимые вещи и их сжечь! – добавил он с ужасным ударением на последнем слове.

– О! Я больше всего люблю новых бумажных куколок, которых тетя Эми раскрасила для меня. Неужели мне придется их сжечь? – воскликнула Дейзи, которой даже не приходила в голову мысль о возможности отвергнуть требование невидимого тирана.

– Всех до одной. Я сожгу мою лодку, мою лучшую записную книжку и всех моих солдатиков, – сказал Деми твердо.

– Хорошо, я сожгу, но это ужасно со стороны Кошки-Мышки отнимать наши лучшие вещи, – вздохнула Дейзи.

– Жертеприношение означает отдать именно то, что любишь, – объяснил Деми, которого навело на новую идею то, что он услышал в классе, когда дядя Фриц объяснял обычаи древних греков старшим мальчикам, изучавшим историю античности.

– Роб тоже придет? – спросила Дейзи.

– Да, он собирается сжечь свою новую игрушечную деревню; она вся деревянная, ты знаешь, и будет отлично гореть. У нас будет большой костер; вот полюбуемся, как все отлично запылает, правда?

Эта блестящая перспектива утешила Дейзи, и она села за обед, расположив перед собой в ряд бумажных кукол, как на прощальном банкете.

В назначенный час жертвоприносительная процессия двинулась в путь: каждый нес свои сокровища, которых требовала от него ненасытная Кошка-Мышка. Тедди настоял на том, чтобы присоединиться к ним, и, видя, что все другие несут игрушки, сунул плюшевого ягненка под мышку и старую Аннабеллу под другую, не подозревая, какие душевные мучения причинит ему этот идол.

– Куда вы, мои птенчики? – спросила миссис Джо, когда процессия проходила мимо ее двери.

– Играть у большой скалы. Нельзя?

– Можно, только не подходите к самому пруду и последите за Малышом.

– Я всегда слежу, – сказала Дейзи, уводя своего подопечного с заботливым видом.

– Теперь вы все должны сесть в кружок и не двигаться, пока я не скажу. Плоский камень – это алтарь, и я разведу на нем огонь.

Деми приступил к разведению небольшого огня – он видел, как делали это мальчики на пикниках. Когда пламя разгорелось, он приказал всей компании обойти вокруг три раза и затем встать в кружок.

– Я начну, а когда мои игрушки сгорят, вы должны бросить свои.

С этими словами он торжественно положил маленькую книжечку, полную картинок, которые он вклеил в нее сам, за ней последовала разобранная лодка, а потом один за другим промаршировали в огонь оловянные солдатики. Ни один не дрогнул и не отпрянул, и все – от великолепного красно-желтого капитана до маленького безногого барабанщика – исчезли в пламени и слились в одну общую лужу плавленого олова.

– Ну, Дейзи! – воззвал верховный жрец Кошки-Мышки, когда его богатые приношения были пожраны пламенем, к большому удовлетворению детей.

– Мои милые куколки, как я могу расстаться с ними? – стонала Дейзи, обнимая всю дюжину сразу с выражением материнского горя на лице.

– Ты должна! – приказал Деми, и, одарив каждую прощальным поцелуем, Дейзи начала класть своих прелестных кукол на угли. – Ну разреши мне оставить одну, эту голубую, она такая милая, – умоляла бедная маленькая мама, цепляясь в отчаянии за последнюю дочку.

– Еще! Еще! – прорычал страшный голос, и Деми воскликнул: – Это Кошка-Мышка! Ей нужны все куклы до одной, а то она нас исцарапает.

И в огонь пошла драгоценная голубая красавица, с оборками, украшенной розочками шляпой и всем прочим, и ничего, кроме нескольких черных хлопьев, не осталось от нее и ее яркого наряда.

– Ставь домики и деревья вокруг них, и пусть сами загорятся, это будет тогда как настоящий пожар, – сказал Деми, любивший разнообразить даже свои жертеприношения.