– Я ничего не помню, но я хочу домой, – и в голосе Роба была легкая дрожь, заставившая Нэн обнять его и, ласково помогая ему спуститься с изгороди, сказать самым уверенным тоном:
– Я собираюсь доставить тебя домой как можно скорее, дорогой. Не плачь, когда мы выйдем на дорогу, я понесу тебя.
– Где дорога? – и Робби вытер глаза, чтобы поискать ее.
– За тем большим деревом. Разве ты не помнишь, это то, с которого свалился Нед?
– Да, это оно. Может быть, они ждут нас. Я хотел бы доехать домой на телеге, а ты нет? – и Робби слегка оживился, устало бредя дальше к концу большого пастбища.
– Нет, я предпочла бы пешком, – отвечала Нэн, чувствуя уверенность, что ей придется сделать это, и заранее готовясь к нелегкому испытанию.
Еще один долгий переход в быстро сгущающихся сумерках – и новое разочарование, так как, добравшись до дерева, они, к своему ужасу, обнаружили, что это не то дерево, на которое влезал Нед, и что нигде не видно никакой дороги.
– Мы заблудились? – спросил Роб дрожащим голосом, в отчаянии сжимая ручку своего ведерка.
– Да нет, просто я не знаю, куда идти, и думаю, нам лучше позвать их.
И они оба кричали, пока не охрипли, однако никто не отозвался, кроме хора лягушек.
– Там еще одно большое дерево, может быть, это то самое, – сказала Нэн, у которой упало сердце, хотя она по-прежнему говорила смело.
– Я не могу больше идти. Ботинки такие тяжелые, я их не потяну, – и, совершенно измученный, Робби присел на камень.
– Тогда нам придется заночевать здесь. Я не против, если только здесь нет змей.
– Я боюсь змей. Я не могу остаться здесь на всю ночь. Ой-ой! Мне не нравится, что я потерялся, – и Роб сморщил лицо, собираясь заплакать, когда неожиданно ему в голову пришла чудесная мысль, и он сказал тоном полной уверенности:
– Мама придет и найдет меня. Она всегда находит. Так что я не боюсь.
– Она не знает, где мы.
– Она не знала, что меня заперли в леднике, но все равно нашла меня. Я знаю, она придет! – отвечал Робби так уверенно, что Нэн стало легче, и, присев рядом с ним, она сказала со вздохом раскаяния:
– Мне жаль, что мы убежали.
– Это ты меня заставила, но я не очень жалею; мама все равно будет меня любить, – отвечал Роб, цепляясь за свой якорь спасения, когда все другие надежды исчезли.
– Я так хочу есть. Давай съедим наши ягоды, – предложила Нэн после паузы, во время которой Роб начал клевать носом.
– Я тоже голодный, но я не буду есть мои; я обещал маме, что сохраню все для нее.
– Тебе придется съесть их, если никто за нами не придет, – сказала Нэн, которой в этот момент владел дух противоречия. – Если мы останемся тут на много дней, мы съедим все ягоды на пастбище, а потом умрем от голода, – добавила она мрачно.
– Я буду есть сассафрас[118]. Я знаю, это такое большое дерево, и Дэн рассказывал мне, как белки выкапывают его корни и едят их, и я тоже люблю копать, – возразил Роб, которого не пугала перспектива голода.
– Да, а еще можно ловить лягушек и варить их. Мой папа ел их однажды; он говорил, что они вкусные, – вставила Нэн, начиная находить привкус романтики даже в том, что заблудилась на пастбище.
– Как мы будем варить лягушек? У нас нет огня.
– Не знаю. В следующий раз я положу в карман спички, – сказала Нэн, отчасти подавленная тем, что возникло препятствие и провести эксперимент по приготовлению лягушек не удастся.
– А мы не могли бы развести огонь от светляков? – спросил Роб с надеждой, глядя на порхающие туда и сюда крылатые искорки.
– Давай попробуем. – И несколько минут были приятно проведены за поимкой светляков и попыткой поджечь ими зеленую веточку или две. – И зачем только их называют светляками, когда от них так мало света, – сказала Нэн, с презрением отбрасывая несчастное насекомое, хотя оно сияло изо всех своих сил и любезно походило по веточкам, чтобы доставить удовольствие невинным маленьким экспериментаторам.
– Мама скоро придет, – сказал Роб после новой паузы, во время которой они глядели на звезды над головой, вдыхали сладкий запах растоптанных их ногами папоротников и слушали серенаду сверчков.
– Не понимаю, зачем Бог вообще сделал ночь, день гораздо приятнее, – сказала Нэн задумчиво.
– Она для того, чтобы спать, – ответил Роб, зевая.
– Тогда спи, – сказала Нэн раздраженно.
– Я хочу в мою кроватку. Как бы я хотел увидеть Тедди! – воскликнул Роб, которому болезненно напомнил о доме нежный щебет птиц, задремывающих в своих маленьких гнездышках.
– Я не верю, что твоя мама когда-нибудь нас найдет, – сказала Нэн, начиная отчаиваться, так как терпеть не могла любое терпеливое ожидание. – Так темно, что она нас не увидит.
– В леднике тоже было совсем темно, а я был так испуган, что не звал ее, но она увидела меня, и она увидит меня теперь, хоть и темно, – уверенно отвечал Роб, вставая, чтобы вглядеться в темноту, откуда должна была прийти помощь, которая еще никогда не подводила его.
