Нат чувствовал, с каким уважением они относятся к Деми, и с готовностью отдал бы все, что имел или надеялся когда-либо иметь, за то, чтобы так уважали его, так как успел узнать, как легко потерять доверие других и как невероятно трудно завоевать его вновь. Правда стала для него драгоценностью, с тех пор как он так пострадал от того, что некогда пренебрегал ею.
Мистер Баэр был очень рад, что один шаг в правильном направлении уже сделан, и с надеждой ждал дальнейших объяснений. Они явились раньше, чем он ожидал, и таким образом, что чрезвычайно удивили и огорчили его. Когда они сидели в тот вечер за ужином, миссис Баэр вручили прямоугольный сверток – посылку от соседки, миссис Бейтс. Посылку сопровождала записка, и пока мистер Баэр читал ее, Деми развернул посылку и, увидев ее содержимое, воскликнул:
– Да это же та самая книга, которую дядя Тедди подарил Дэну!
– Черт! – вырвалось у Дэна, так как он еще не совсем избавился от привычки ругаться, хотя и очень старался.
Мистер Баэр быстро поднял взгляд, услышав это слово. Дэн попытался встретить его взгляд, но не смог и опустил глаза, и сидел, кусая губы и краснея все гуще, пока не стал выглядеть, как воплощение стыда.
– Что такое? – спросила миссис Баэр встревоженно.
– Я предпочел бы поговорить об этом наедине, но Деми испортил мой план, так что я, пожалуй, не стану откладывать разговор, – сказал мистер Баэр; вид у него при этом был довольно суровый, что бывало всегда, когда раскрывалась какая-нибудь подлость или обман и требовалось разбирательство.
– Записка от миссис Бейтс. Она пишет, что ее сын Джимми показал ей вот эту книгу, которую купил у Дэна за доллар в прошлую субботу. Она увидела, что книга стоит гораздо больше доллара, и подумала, что произошла какая-то ошибка, и прислала нам книгу обратно. Ты продал ее, Дэн?
– Да, сэр, – последовал медленный ответ.
– Зачем?
– Нужны были деньги.
– Для чего?
– Заплатить.
– Кому ты был должен?
– Томми.
– Да он в жизни у меня ни цента не занял, – воскликнул Томми с испуганным видом, так как догадывался, что последует за этим, и чувствовал, что, пожалуй, предпочел бы, чтобы произошедшее объяснялось колдовством, так как невероятно восхищался Дэном.
– Ага, это он взял деньги, а потом их подкинул! – крикнул Нед, державший злобу на Дэна за то, что тот окунул его в ручей, и, будучи обыкновенным смертным мальчиком, обрадовался возможности расквитаться за обиду.
– О Дэн! – воскликнул Нат, пытаясь стиснуть руки, хоть и держал в них в этот момент хлеб с маслом.
– Это неприятно, но я должен разобраться в этом деле, так как не могу допустить, чтобы вы следили друг за другом, как сыщики, и вся школа была в смятении. Ты положил доллар в веялку сегодня утром? – спросил мистер Баэр.
Дэн посмотрел ему прямо в лицо и отвечал решительно:
– Да, это я.
Шепот пробежал вокруг стола, Томми с грохотом уронил свою кружку, Дейзи выкрикнула: «Я знала, что это не Нат!», Нэн заплакала, а миссис Джо вышла из комнаты с таким разочарованным, огорченным и пристыженным видом, что Дэн не мог этого вынести. Он на мгновение закрыл лицо руками, затем вскинул голову, расправил плечи, словно взваливая на них какую-то ношу, и сказал, с упрямым видом и тем вызывающим тоном, которым говорил, когда впервые появился в Пламфильде.
– Да, я сделал это, и теперь можете делать со мной что хотите, но я не скажу больше ни слова.
– Даже не скажешь, что сожалеешь об этом? – спросил мистер Баэр, обеспокоенный переменой в мальчике.
– Я не сожалею.
– Я прощу его, ни о чем не спрашивая, – сказал Томми, чувствуя, что почему-то ему тяжелее видеть позор храброго Дэна, чем робкого Ната.
– Не хочу, чтобы меня прощали, – отозвался Дэн грубовато.
– Возможно, ты все же захочешь этого, когда посидишь и спокойно подумаешь в одиночестве о своем поступке. Я не стану говорить тебе сейчас, как я удивлен и разочарован, но потом я приду к тебе и поговорю с тобой в твоей комнате.
– Это ничего не изменит, – сказал Дэн. Он хотел произнести свои слова с вызовом, но не смог – перед ним было такое печальное, огорченное лицо мистера Баэра, – и, приняв его слова за распоряжение, Дэн покинул комнату, словно чувствовал, что не может дольше оставаться.
