— Ну зачем нам устраивать этот дешёвый балаган? Подумайте сами: против гроссмейстера вы не продержитесь и пятнадцати ходов. Не мешайте, пожалуйста, нам заниматься.
— Вы проиграете, гроссмейстер, а я смогу честно заработать свой обед.
Павел Григорьевич махнул рукой и хотел было вернуться к демонстрационной доске, но неожиданно вмешались дети.
— Павел Григорьевич, сыграйте с ним, пожалуйста! Вы его за пятнадцать ходов разнесете, а мы поучимся, как нужно быстро обыгрывать новичков.
— Дети, хватит валять дурака! Ваня, я смотрю, ты самый говорливый у нас. Садись и играй с пришельцем из космоса, я разрешаю.
— У меня нет денег на обед — если проиграю, то не смогу…
— Павел Григорьевич, ну пожалуйста! — это был уже хор.
Тренер выругался про себя и громко произнес:
— Благодарите моих учеников — перед ними я устоять не могу.
Таинственный незнакомец и Павел Григорьевич разместились друг напротив друга за центральным столом. И оказались в плотном кольце притихших мальчишек и девчонок, которые толкались, стараясь оказаться поближе к месту поединка.
— Белыми или черными предпочитаете играть?
— Мне все равно, — усталым голосом ответил незнакомец.
Партия началась, и никто не заметил, как из плотного кольца зрителей выскользнула маленькая Анюта и тихонько покинула зал.
По прошествии нескольких ходов Павел Григорьевич возмутился:
— Любезный, мы ведь не блиц играем, вы бы хоть чуть-чуть подумали, прежде чем делать ход, а то как-то уж совсем несерьёзно получается.
— А зачем? — безразличным тоном ответил незнакомец, глядя не на доску, а на висящую под потолком роскошную хрустальную люстру.
Миновал пятнадцатый ход, а за ним и тридцатый. Среди ребят пронесся недоуменный шепот.
Даже этим юнцам, начинающим шахматистам, стало ясно, что положение Павла Григорьевича абсолютно безнадежно. Тренер начал ёрзать на стуле, подолгу задумываться, но после его хода следовал молниеносный ответ, ещё больше усугубляющий позицию гроссмейстера.
В этот момент кто-то дотронулся до рукава длинного плаща пришельца.
— Дяденька, вот, возьмите, пожалуйста, вам это нужно сейчас.
Незнакомец обернулся. Маленькая Анюта, до этого незаметно исчезнувшая из зала, протягивала ему кулёк с пышками и картонный стаканчик с дымящимся кофе. Он бережно взял дары и спросил:
— Как тебя зовут?
— Аня.
— Так вот, Аня, я этого никогда не забуду. И запомни: когда я буду играть матч за звание чемпиона мира с этим скандинавом, где бы и когда бы он ни проходил, ты и твои родители будут сидеть на первом ряду в качестве почетных гостей. А приз за мое чемпионство мы поделим пополам, по чесноку.
У Павла Григорьевича не нашлось сил съязвить. Он сидел обхватив голову руками и через пару ходов признал свое поражение. Затуманенным взором он окинул незнакомца. Тот сидел откинувшись на спинку стула, вид у него был совершенно безразличный.
— Как вас зовут?
— Игорь Савицкий.
— Никогда не слышал такого имени, — пробормотал Павел Григорьевич.
Опять вмешались дети.
— Дайте отыграться Павлу Григорьевичу! Сыграйте ещё одну партию!
— Да, пожалуйста, только это уже будет игра на ужин.
Тренер махнул рукой:
— Да хоть на три ужина!
— Ловлю на слове. — Впервые на лице незнакомца промелькнуло что-то похожее на лёгкую усмешку.
Результат оказался ещё более плачевным для уважаемого гроссмейстера. К двадцать второму ходу все было кончено. Причем на свои ходы Павел Григорьевич истратил более полутора часов, а Савицкий — всего семь минут.
В зале повисла тягостная тишина. Ее прервал Игорь.
— Павел Григорьевич, да Бог с ними, с этими партиями, всякое бывает. У меня к вам просьба. Не могли бы вы меня порекомендовать и записать в какой-нибудь турнир, пусть не самый престижный, но чтобы после победы в нем можно было двигаться дальше, вплоть до матча за звание чемпиона мира?
Тренер, ещё не отошедший от пережитого, бессмысленным взглядом уставился на Савицкого.
— Вы что, на самом деле сумасшедший или только прикидываетесь? Сколько вам лет? Вас никто не знает, какой турнир?!
— Да не кипятитесь вы так. Если не уверены во мне, дайте ещё сыграть с другими гроссмейстерами, вы ведь всех в шахматном мире знаете. Поймите: я хочу вернуть в Россию чемпионское звание. А что касается лет, то, насколько мне известно, в шахматах возрастного ценза не существует.
Павел Григорьевич качал головой, не в силах произнести ни единого слова. Поняв, что от пришельца будет непросто отвязаться, он наконец сказал:
— Оставьте номер своего мобильного телефона.
— У меня нет мобильного телефона.
— Что?! — взорвался Павел Григорьевич. — Может, у вас и компьютера нет, и доски шахматной тоже нет?! А впрочем, зачем она вам! Вы ведь с Марса прилетели, а там все играют вслепую, передавая ходы мысленно.
— Вы почти угадали, — невозмутимо усмехнулся незнакомец, — мобильника нет, компьютера лично у меня никогда и не было, а доска с фигурками есть, правда, очень старенькая, из моего детства. Поэтому возьмите мой городской телефон — Савицкий протянул удрученному тренеру бумажку. Тот машинально сунул ее в карман, затем достал бумажник и отсчитал сумму, которой могло хватить на обед и три ужина.
