Вряд ли стоит описывать подробно последующий довольно длительный отрезок жизни Иннокентия Петровича. Уж слишком тягостен и невесел он был: тяжелое безденежье, экономия на самом необходимом, включая еду, наконец, мытарства по частным издательствам, выпускающим литературу за счет автора. Замечая его неопытность и доверчивость, все пытались надуть Иннокентия Петровича. Первоначально оговоренные цены очень скоро безбожно завышались, денег у него не хватало, его прогоняли, не возвращая то, что он уже заплатил. Так бы все и кончилось крахом, но в последний момент судьба сжалилась над Иннокентием Петровичем. Он набрел на небольшое издательство при обществе инвалидов. Там были рады любым деньгам, да и люди попались честные и совестливые. В результате пять месяцев спустя Иннокентий Петрович держал в руках скромно, без изысков, но вполне достойно изданную собственную книжку. Он увидел на обложке крохотного олененка, бегущего к горизонту, к диску заходящего солнца, которое, однако, не было ни желтым, ни красным, поскольку на цветную печать не хватило средств. Иннокентий Петрович постоянно подносил книгу к носу и с наслаждением вдыхал запах свежей типографской краски. Он снова смотрел на олененка и чувствовал, может быть, впервые в жизни, что по-настоящему счастлив.
Хорошее настроение не покидало теперь Иннокентия Петровича даже тогда, когда ему в трех магазинах отказали в реализации книги. Директорам и товароведам казалось уж очень легкомысленным и некоммерческим название «Солнечный зайчик», да и скромный вид книги… Прочесть же хотя бы несколько страниц произведения никто не удосужился. В одном магазине все же приняли пять экземпляров.
Иннокентий Петрович не унывал и очень удивился, что и через месяц, и через три, и через полгода ни одного экземпляра из пяти продано не было. Иннокентий Петрович не на шутку встревожился — если дело и дальше так пойдет, то ему могут вернуть все экземпляры и расторгнуть контракт. Он решил действовать. Сам купить книгу он не мог — его слишком хорошо знали в этом маленьком магазинчике. Поэтому он подловил однажды у входа компанию девушек-студенток и дал им денег на три экземпляра. На недоуменный вопрос «А почему вы сами не можете купить?» Иннокентий Петрович пробормотал что-то невнятное и застыл с разведенными в разные стороны руками. Девушки ничего не стали больше спрашивать и вскоре принесли ему книги. Он попытался их подарить, но студентки сказали, что у них нет сумок, и, беззаботно смеясь, побежали по своим делам.
В крупные библиотеки, такие как Публичная или Маяковского, Иннокентий Петрович дарить свою книгу не решился. Зато с удовольствием преподнес ее Маргарите Павловне, уборщице Ане, а третий экземпляр надписал: «От верного, благодарного читателя и автора — районной библиотеке такой-то». Маргарита Павловна поблагодарила и торжественно поместила книгу на полку.
С тех пор Иннокентий Петрович потерял покой. Приходя в библиотеку, он первым делом, как бы невзначай, случайно оказывался рядом с тем стеллажом, на котором покоился «Солнечный зайчик». Увы, каждый раз он обнаруживал его на месте. А он так мечтал, чтобы у книги нашелся читатель, совершенно посторонний, который никогда не видел и не знал его и который заинтересовался бы самим произведением! Увы, проходили недели, месяцы, минуло уж два года, а книга как стояла, стиснутая двумя кирпичами в черной обложке, так и продолжала находиться в их плену, не в силах обрести свободу.
…Расправившись на скорую руку с яичницей, Иннокентий Петрович быстро сложил папку, сунул ее в старенький портфель и быстро направился к вешалке. Внезапно он остановился и медленным, черепашьим шагом вернулся к тахте. Прилег. Вслед за острой болью, за грудиной чувствовалось тупое жжение. Как же обрадовался Иннокентий Петрович, когда через полчаса все болезненные ощущения оставили его! Если бы не поход в библиотеку, он, наверное, остался бы еще полежать. Но ему хотелось завершить рассказ, финал которого так ясно виделся, причем не плоский, а объемный, скульптурный, со всеми выпуклостями и шероховатостями, с живыми диалогами людей. Все это бурлило в нем и стремилось выплеснуться на чистые листы бумаги. Разве можно было бороться с таким искушением!
Натянув осеннее пальто и шапку со свисающими ушами, как у спаниеля, Иннокентий Петрович покинул свое жилище.
— Здравствуйте, дорогой наш читатель-писатель! — Маргарита Павловна тепло улыбнулась. — Вы сегодня пока у нас один.
Иннокентий Петрович в ответ церемонно по-старинному поклонился.
— Рад снова оказаться в вашей благословенной обители.
Раздевшись и перекинувшись еще несколькими любезными словами с заведующей, он углубился в пространство между стеллажами к столику, за которым обычно работал. Иннокентий Петрович бросил мимолетный, безнадежный взгляд на заветную полку и пошел дальше. Не дойдя несколько шагов до стола, он вдруг остановился как вкопанный. Медленно повернулся и одним рывком снова достиг стеллажа.
