Когда Савицкий покидал зал, к нему подошла кроха Аня и сказала очень серьезным тоном:
— Дядя Игорь, дайте, пожалуйста, и мне свой телефон. Павел Григорьевич может отмахнуться от вашей просьбы, или просто забыть, но я его в покое не оставлю и буду все время напоминать.
Савицкий опустился на корточки, нацарапал на бумажке телефон и протянул его Ане. Впервые за все время на его лице светилась теплая, веселая улыбка.
Через две недели в неуютной холостяцкой квартире Игоря Савицкого раздался телефонный звонок. Он разорвал тишину, которая окутывала жилище долгое время. Игорь даже вздрогнул.
— Здравствуйте, Игорь, извините, но отчество вы не сказали. Слушайте, кто вам она: племянница, дочка друга? — начал без предисловий Павел Григорьевич. — Проходу не дает — все просит включить вас в турнир, надоела страшно, хоть отчисляй! Отчислять я ее, конечно, не стал, выбрал из двух зол меньшее. Нашел турнирчик, в котором будут играть перворазрядники и кандидаты в мастера. Записал я Савицкого в перворазрядники — для начала, считаю, неплохо, а уж остальное зависит от вас.
— Спасибо, Павел Григорьевич, большое, и поверьте: стыдно вам за меня не будет.
— Уж верю, — усмехнулся тренер.
— И передайте, пожалуйста, благодарность маленькой Анюте. Она мне никто, я ее первый раз увидел.
— Передам, записывайте адрес и время начала турнира.
Молодые люди от четырнадцати до двадцати лет с любопытством косились на высокого седого старика в длинном плаще с поднятым воротником.
Состоялась жеребьевка. Турнир был круговой, длился полторы недели. Игроков вместе с Савицким было десять — значит, максимально победитель мог набрать 9 очков.
Перед началом первой игры Игорь спросил у соперника: «А талоны на обед здесь дают?» Тот удивился, презрительным взглядом окинул старика и процедил: «Питаются все самостоятельно, а вы что, голодный?» Савицкий ничего не ответил. Через 18 ходов соперник был разорван в клочья, следующим ходом должен был последовать мат. «Да, голодный, до таких как ты», — усмехнулся Савицкий и встал из-за стола.
Самое примечательное произошло после окончания турнира. Помимо простенького кубка, грамоты, ему, как победителю, вручили конверт, в котором он обнаружил пятьдесят тысяч рублей. На время Игорь потерял дар речи. Он не помнил, когда видел такие деньги. Придя в себя, тут же рванул в роскошный кондитерский магазин «Север», где купил три больших торта, несколько пачек натурального фруктового сока и вскоре оказался на пороге шахматного клуба.
Павел Григорьевич вначале было замахал руками, а потом широко улыбнулся.
— Вот так, юные шахматисты, учуяли закономерность? Как только появляется этот человек, занятие летит насмарку! Я шучу, мы рады вам, чемпион! Уж наслышаны.
Шахматные доски быстро исчезли со столов, и дети с восторгом накинулись на сладости.
Павел Григорьевич, который сидел рядом с Савицким, вдруг спросил тихим голосом:
— Извините меня, но почему вы появились тогда в таком странном виде?
— Да я и сейчас в том же плаще, — усмехнулся Игорь.
— Нет-нет, я говорю не о внешнем виде… — запнулся тренер.
— Я понимаю, — спокойно ответил Савицкий. — Дело в том, что у меня маленькая пенсия, и после оплаты квартиры и коммунальных услуг на еду почти ничего не остаётся. Вот я и пришел честно заработать на обед.
— Извините, но я не понимаю, почему вы так поздно пришли в шахматы?
Лицо Савицкого вдруг передернулось и сморщилось от горестных складок. Он долго молчал.
— Так сложились обстоятельства. Простите, но большего я сказать не могу. Пока не могу.
До порога его провожала маленькая Анюта. Она весело подпрыгивала и норовила ухватить Игоря за руку.
Стараниями Павла Григорьевича, а главное, собственными оглушительными победами Игорь Савицкий попал в обойму. Турнир следовал за турниром, успех за успехом. Организаторы вначале пожимали плечами: «В таком возрасте…», а потом махнули рукой — мол, всякое в жизни бывает.
Через два года он дошел до турнира претендентов — главного соревнования, победитель которого выходит на матч с чемпионом мира. На этот раз турнир проходил в Петербурге, чему Савицкий был очень рад: никаких самолётов, никаких гостиниц, и даже от дома сравнительно недалеко.
Участников было восемь, но значение имело только первое место.
На дворе стояла осень. К открытию турнира он шлёпал в своих разношенных старых ботинках, перепрыгивая через лужи. Прохожие иногда с любопытством оглядывались на его длинный лиловый плащ. Около подъезда музея — а шахматные турниры, согласно новой моде, теперь часто устраивались именно в музеях — резко затормозивший «мерседес» окатил его водой из лужи. Игорь не обратил на это никакого внимания — как обычно, он был внутри себя.
