Мало-помалу он сдружился с заведующей — суровой на первый взгляд Маргаритой Павловной. После ухода (из-за мизерной зарплаты) последней своей сотрудницы она осталась в библиотеке единой во всех лицах. Помощницей у нее была только приходящая три раза в неделю уборщица Аня. Станешь тут суровой поневоле! Маргарита Павловна была бесконечно предана любимому делу, охраняла книги как зеницу ока, и ей нравилась та любовь, с которой относился к ним Иннокентий Петрович. Она всегда с одобрением наблюдала, как пожилой человек в стареньком, потертом костюме склонялся под лампой и что-то увлеченно реферировал мелким, аккуратным почерком. Она тогда еще не знала, что кроме реферирования он и сам пытается творить.
В результате вдохновенного, многолетнего труда родился сборник рассказов и стихов. Иннокентию Петровичу казалось, что в этой книге он сумел отразить то лучшее, что было в его душе, пролить немного солнечного света на бумажные страницы. Наверное, поэтому он и назвал весь сборник «Солнечный зайчик». Шлифовал и переделывал каждую фразу в нем Иннокентий Петрович многократно — он постоянно искал более точные, «свои» слова.
И вот настал момент, который не минует ни одного автора. Иннокентию Петровичу мучительно захотелось поделиться написанным с окружающими. В отличие от прошлых времен, затруднения в этом отношении, казалось бы, все исчезли. В издательстве обязательно возьмут рукопись, редактор поймет, что книга будет продаваться и приносить доход!
Однако Иннокентий Петрович, к своему изумлению, обнаружил, что в издательствах вообще не хотят читать рукописи. В лучшем случае их просматривают по диагонали или просят принести одну-две главы — мол, нам и так все будет понятно. А как может быть понятно?! «Нужно погрузиться в атмосферу произведения, проникнуться его духом», — наивно полагал Иннокентий Петрович. В действительности никто никуда погружаться не собирался. Редакторы рубили прямо: «Новые авторы, если честно, нам не в кайф — на старых, проверенных бабки делаем. У вас не криминал, не секс, не скандал? Плохо, очень, плохо. Вот на прошлой неделе старый, закаленный боец Пере-трясов, — слышали, наверное? Да его и Чукотка знает. Так он молоток, все в одном флаконе принес. Вот это кирпич — расхватают вмиг!» В другом издательстве женоподобный редактор глянул на рукопись: «“Солнечный зайчик”, говорите?» И расхохотался.
Потерпев неудачу с издательствами, Иннокентий Петрович решил попробовать напечатать отдельные рассказы и стихи в каком-нибудь толстом журнале. Журналов таких осталось немного, и в первом же он напоролся на субъекта, отвечающего одновременно за прозу и поэзию. Его длинная шея торчала из-под свитера без воротника, отчего он становился похожим на водолаза. Хронически воспаленные красные глаза и привычка постоянно одергивать ворот пиджака дополняли картину. На приносимые рукописи он смотрел с ненавистью и без устали повторял: «Главное — профессионализм. Горы мусора вокруг. Каленым железом надо выжигать дилетантов. Каждая строчка, каждая буковка должны быть правильными».
Иннокентия Петровича он встретил неприязненно, спросил, где он ранее печатался, и, узнав, что нигде, швырнул рукопись под стол, а на вопрос смущенного автора, когда можно узнать о результате, демонстративно повернулся к нему спиной.
Встреча с «водолазом» оказалась последней каплей. Иннокентию Петровичу все стало ясно. Он подсчитал свои сбережения, которые откладывал на лечение, на врачей. Сбережения оказались крохотными, а болезнь была реальной. Приступы стенокардии время от времени мучили его, и он их боялся. Однако желание, чтобы его книгу увидели читатели, чтобы именно они выступили ценителями и судьями его творчества, а не эти спесивые редакторы, — это желание оказалось столь сильным, что он решил накопить денег, издать книгу за свой счет и продавать через книжные магазины.
