Когда Лилит исполнилось восемь лет, ей диагностировали туберкулез, и после этого врачи вообще запретили ей выезжать из Египта. Малышке был прописан жаркий климат Африки, хотя большинство моих знакомых уверяют, что для людей с таким заболеванием лучшим курортом является горная Швейцария.
— Давайте ближе к делу, вы сказали, что ваша племянница заболела туберкулезом в восемь лет, а в десять…
— В десять она пропала, — всплеснула пухлыми ручками клиентка. — Все газеты об этом писали. Себастьян вел раскопки в одной из пирамид Гизы, и вот в один прекрасный день ему понадобилось спешно отправиться в Каир, дабы лично пригласить находящихся там египтологов и журналистов, так как его команда практически докопалась до камеры, в которой, он предполагал, находятся сокровища какого-то там фараона, я плохо в этом разбираюсь. Он остановил работы, выставил охрану, в общем, все честь по чести, уж в этом мой деверь разбирался лучше, чем кто-либо.
Но ночью произошло то, чего он не ожидал, его рабочие и охранники — те, кому он привык доверять, взорвали динамитом стену камеры, при этом несколько человек погибли под обвалом, пытавшийся остановить их Габриэль оказался заваленным камнями, и его, еле живого, отыскали только на следующий день, а Лилит исчезла. — Дама тяжело вздохнула, в ее глазах блестели слезы. — Сейчас моей племяннице исполнилось бы тридцать, вы не представляете, какой милой девочкой она была. Тоненькая, с белой прозрачной кожей, голубыми чистыми глазками, у нее был высокий лоб и длинные светлые волосы, на солнце они немного отливали серебром, такой цвет называется пепельным.
— А скажите, пожалуйста, девочка находилась на раскопках? Она жила в лагере вместе с отцом и дядей?
— Да, Себастьян вывозил ее с собой. В то время ему было тридцать пять лет, и он только что получил профессорское звание, его брату двадцать. Лилит всегда смотрела на Габриэля, как на принца из сказки, да он и был красив, как принц, стройный красавец с черными волосами до плеч, тонкая талия, орлиный нос и тонкие усики. Неудивительно, что девочка была в него влюблена, и когда он бывал рядом, ходила за ним, точно хвостик.
В ту ночь Габриэль проснулся, так как заметил необыкновенное для этого времени суток оживление в лагере, он понял, что рабочие хотят взорвать пирамиду, и, наивный дурак, думал, что остановит их своим ружьем. В полиции он потом говорил, что, когда крался через пустыню к пирамиде, несколько раз как будто бы замечал розовое платье Лилит. В ту ночь стояла полная луна, видимость превосходная. Но тогда, увлеченный своим делом, он решил, что племянница просто померещилась ему. А потом, когда пирамида взорвалась и его самого вытащили чуть живого из-под обломков, вот тогда он и вспомнил, что видел девочку возле пирамиды. Скорее всего, малышку засыпало камнями, или она провалилась в какую-то ловушку, знаете, в пирамиде много таких опасных мест, а потом еще взрыв и обвал. В общем, тело так и не нашли.
Себастьян, разумеется, предположил, что Лилит могли похитить сбежавшие рабочие, но никто так и не запросил выкупа, и сколько бы несчастный отец ни давал объявлений в газеты, сколько бы ни сулил денег, никто так и не сообщил о месте нахождения нашей девочки.
Как вы понимаете, в Египте, особенно в то время, очень непросто спрятать такую светленькую девочку, она не может смешаться с уличными детьми, если кто-то взял бы ее в свой дом, она просто бросалась бы в глаза, и рано или поздно ее бы все равно обнаружили бы. Так что, скорее всего, моя племянница погибла.
— Все, что вы говорите, очень печально! — Нарракот казался действительно расстроенным. — Но вы же не рассчитываете, что мы с мистером Морби сможем расследовать это дело спустя двадцать лет?
