Нарракот представил себя и своих спутников, после чего слуга сделал приглашающий жест, и они прошли через внутренний дворик с фонтаном и просторной беседкой, одного взгляда на которую было достаточно, чтобы гости пожалели, что их проводят прямо в дом, а не дают посидеть здесь, на разложенных по скамьям расшитых подушках, где, должно быть, так приятно отдохнуть в тени, слушая плеск воды и попивая местный чай. Дворецкий отворил перед ними дверь в дом, и компания оказалась в достаточно прохладном полутемном зале, стены которой были оклеены огромным папирусом с изображением какой-то сцены из жизни Древнего Египта. Два великана, стоя напротив друг друга, держали по огромному сосуду, внутри которых виднелись змеи. Другие люди, поменьше, хлопотали вокруг сосудов, должно быть, помогали гигантам в их работе. Изображение выглядело однотонным, хотя и Нарракот, и Морби отлично знали, что древние египтяне охотно пользовались красками. Вслед за дворецким они прошли на второй этаж, в просторную комнату, в центре которой на низком столике для гостей были расставлены прозрачные кувшины с напитками и фруктами, а также небольшие чашки, у стола размещались три поставленных в неполное каре дивана. Тяжелая и неудобная мебель. Сиди, куда посадили, захочешь — не рыпнешься. Для того чтобы придвинуть диван поближе к столу или к окну, понадобится вызывать слугу или сбрасывать пиджаки и изображать из себя грузчиков. Неудобно, несовременно, да и некрасиво. Судя по царившей здесь тишине, присутствие слуг во время разговора не предполагалось, и гости должны были обслуживать себя сами.
Профессор Нортон предстал перед вновь прибывшими в сером брючном костюме и такого же цвета туфлях. Несмотря на жару, он не позволил себе отказаться даже от жилета и галстука, сделав исключение только для шляпы, наличие которой в помещении показалось бы вызывающим.
На вид Себастьяну Нортону было около шестидесяти, но полицейские уже знали, что на самом деле ему пятьдесят пять. Это был высокий, худощавый джентльмен, с серыми живыми глазами, аккуратной бородкой и светлыми, уже почти полностью седыми, длинными волосами. Нарракоту подумалось, что по такой жаре, должно быть, Себастьян привык завязывать их в хвост.
— Прошу садиться, господа, чувствуйте себя как дома. — Себастьян кивнул в сторону диванов. — Угощайтесь, в графинах три вида лимонада и холодный чай, а в том, высоком, вода, в такую жару первым делом гостям принято предлагать попить, а уж потом разговоры. Итак… — Профессор сел на боковой диванчик, так, чтобы иметь возможность одновременно видеть всех своих гостей сразу. — Если я не ошибаюсь, визиту в свой дом полиции я обязан моей свояченице Доротее, я прав?
— Лондонская полиция в Египте, вряд ли наш визит может считаться здесь официальным, — усмехнулся в усы Нарракот, изучая обстановку. Морби показалось, что в этот момент старший инспектор Скотленд-Ярда здорово напоминает кота, принюхивающегося в чужом доме к неуловимому другими мышиному запаху. Хотя профессор Нортон ничем не напоминал мышь, на которую вот-вот начнется охота.
— Не скромничайте, — отмахнулся Себастьян, — если вы обратитесь в местную, прости господи, полицию, они будут счастливы выполнять любые повеления такого большого начальника, как вы. — Так что, не желая проволочек и нашествия в мой дом каирских полицейских, я предпочел бы сразу ответить на все интересующие вас вопросы. Как вы полагаете, можно так сделать, покончив со всем недоразумением сразу? — Он обвел вопрошающим взглядом всех троих. — Откровенность за откровенность.
— Что же… — Нарракот налил себе из ближайшего графина холодного чая со вкусом лимона. Его примеру последовали Морби и Александр.
— Я помогу вам. — Себастьян налил себе простой воды, после чего удобно облокотился на спинку дивана. — Моя свояченица Доротея, которую я не видел двадцать лет, и по глупости пригласил посетить конференцию фонда Лилит, оплатив ей дорогу со всеми возможными и невозможными издержками, моя свояченица вдруг с прискорбием для себя осознала, что, после того как я нашел свою потерянную дочь, все мое состояние отойдет ей одной. Должно быть, старая дура считала, уж не знаю почему, что я намерен поделиться с ней или ее сестрой. Она сказала вам, что Оливия сбежала от меня с цирковым силачом? Иными словами, сделала свой выбор. Поэтому я не считаю благоразумным ссужать деньги ни одному из представителей этого славного семейства. То, что я пригласил Доротею в Египет, как я теперь понимаю, было стратегической ошибкой. Я думал, что делаю хорошее дело, помогаю свояченице немного развеяться после кончины ее супруга, а на деле она теперь готова начать против меня судебный процесс!
— Давайте все-таки вернемся к возвращению Лилит, — воспользовавшись передышкой, повернул разговор в нужное русло Морби. — Правильно ли я понял, что девочка пропала двадцать лет назад, и было ей тогда десять лет?
— Совершенно верно. — Себастьян скрестил руки на груди. — Ее искали по всему Египту, но так и не нашли.
