– Почему ты вечно его
– Себ, говори тише, – прошептал отец. Он коснулся плеча сына. – Ты должен простить брата. Ты же понимаешь.
– Нет. Если хочешь, я помолюсь. Но не за него. Я помолюсь за что-нибудь другое.
Лев вздохнул.
– Хорошо. Помолись о чём-нибудь хорошем.
Себастьян думал обо всех хороших вещах, о которых можно было бы помолиться, обо всём, чего он желал, но больше не мог иметь. Горячая еда. День сна. Возможность спокойно выйти за ворота этого гадюшника и шагать, не оглядываясь.
В конце концов, как это часто бывает с юношами, он молился о том, чего страстно желало его сердце.
Он в очередной раз помолился за Фанни.
Женщиной, обнаружившей Фанни у реки, оказалась венгерская швея по имени Гизелла, чей муж Сандор погиб в бою два года назад.
Венгрия условно принадлежала к коалиции Волка, так что можно было сказать, что Сандор сражался за нацистов. Однако Гизелла усвоила горькую правду войны: скорбь не принимает ничьей стороны. Сандор умер. Его тело отправили домой. В тридцать лет она осталась вдовой, спящей в пустой постели. Причина сражений не имела никакого значения.
Заметив прячущуюся у реки Фанни, женщина сразу поняла, что та еврейка, а значит, бежит от трагедии. Между ними было что-то общее.
Поэтому они вместе дождались ночи. Потом Гизелла тайком провела Фанни в свою деревушку на склоне холма. Она накормила девочку супом, который та съела в считанные секунды, и постелила ей в небольшом курятнике за домом. Женщина дала девочке несколько старых вещей, забрала у неё платье с жёлтой звездой и сожгла его в камине. Ей хотелось объяснить, что так будет лучше, поскольку многие её соседи-венгры в той же мере считают евреев угрозой, что и нацисты, и что если они узнают, что она прячет еврейскую девочку, их обеих убьют. Но ни женщина, ни девочка не понимали язык друг друга. Они обращались друг к другу жестикулируя, пытаясь донести мысль.
Гизелла похлопала по земле и на венгерском сказала: «Здесь. Сиди здесь. Вот здесь. В этом месте».
Фанни на греческом ответила: «Спасибо за еду».
Гизелла: «Снаружи небезопасно».
Фанни: «Я ехала на поезде. Я сбежала».
Гизелла: «Местные не любят евреев. Мне лично всё равно. Все мы дети Божьи».
Фанни: «Вы знаете, куда ехал поезд?»
Гизелла: «Здесь. Ты должна сидеть здесь. Поняла?»
Фанни: «Они убили моего отца».
Гизелла: «Суп? Тебе нравится суп?»
Фанни: «Я вас не понимаю. Простите».
Гизелла: «Я тебя не понимаю. Прости».
Гизелла вздохнула, а потом потянулась и взяла Фанни за руку. Поднесла её к своей груди.
– Гизелла, – тихо сказала она.
Фанни повторила жест.
– Фанни, – сказала она.
Для первой ночи этого было достаточно. Гизелла закрыла за собой деревянную дверь, и лежащая на большом стоге сена Фанни уснула без всяких сновидений.
В следующие месяцы Гизелла с Фанни наладили определённое расписание дня. Фанни вставала ещё до рассвета и заходила в дом, где они с Гизеллой завтракали овсяными лепёшками с джемом и обменивались парой новых слов на венгерском. Потом, пока Гизелла ходила по деревне и собирала вещи на стирку или перешивание, Фанни пряталась в курятнике. На закате она приходила к Гизелле, чтобы поужинать из того, что они могли наскрести: картошка, лук-порей или хлебный суп. Изредка Гизелла готовила клёцки из дрожжевой муки с совсем небольшим количеством творога. Фанни помогала ей раскатывать тесто.
По воскресеньям Гизелла ходила в католическую церковь и тихо произносила молитвы за жизнь девочки. Она брала с собой мешочек с красными чётками и сжимала их, обращаясь к Богу.
Постепенно отношения между ними развивались. Словарный запас увеличивался. Фанни и Гизелла смогли рассказать друг другу о своих семьях и обнаружили, что их связывают пережитые потери. Гизелла объяснила, что курятник когда-то был конюшней для лошади, которую пришлось продать после смерти мужа. Фанни рассказала, как её выбросили из поезда на ходу, как она катилась по колючей траве и как побежала, когда услышала выстрелы.
Гизелла покачала головой:
– Когда закончится война, тебе не придётся больше бегать. Но до тех пор нельзя никому верить, поняла? Ни соседям. Ни полиции. Никому.
– А когда закончится война? – спросила Фанни.
– Скоро.
– Гизелла…
– Да?
– Когда она закончится…
– Да?
– Как я всех отыщу?
По мере того как война продолжалась, припасов становилось все меньше. Стало меньше еды. Даже хлеб был дорогим. Гизелла стала брать больше работы. Почти всю ночь она шила, по утрам стирала в реке, а днём развозила одежду. Иногда по вечерам, когда Фанни пробиралась в дом, она заставала Гизеллу спящей за швейным столом. Теперь она выглядела старше, чем в тот день, когда они встретились в лесу.
– Позвольте помочь, – предложила Фанни. – Я чинила одежду матери.
– Хорошо, – ответила Гизелла.
После ужина они несколько часов провели за шитьём – Гизелла учила Фанни тонкостям пришивания пуговиц и подшивания платьев. Так продолжалось много недель. Однажды вечером Гизелла отложила изделие и положила ладонь на руку Фанни.
