Маленький лжец полностью

– Он говорит по-немецки, – сказал Мантис.

– Правда? – Бородатый мужчина вздёрнул бровь. – И читать на нём тоже умеешь?

Нико хмыкнул и кивнул. Мужчина достал из кармана сложенный листок.

– Быстро. О чём здесь говорится?

Нико прочитал. Это был официальный список имён, начинающийся параграфом с инструкциями. Нико видел подобные списки на письменном столе Удо Графа.

– Здесь сказано, что двадцать восьмого августа этих людей арестуют и отведут на вокзал. Что их сумки не должны весить больше шести килограммов. И что перед посадкой женщин и детей необходимо отделить от мужчин.

Мантис нахмурился.

– Двадцать восьмого? Это послезавтра.

Нико вернул мужчине листок.

– Вы все евреи? – спросил он.

Бородатый мужчина покачал головой.

– Хуже, – пробормотал он.

Позвольте мне сделать небольшое отступление. Цыгане жили кочевыми общинами по всей Европе и имели богатую историю, строгую веру, любили музыку и танцы и глубоко чтили семью. Но Волк считал их такими же погаными, как и евреев. Он называл их Zigeuner и считал «врагами государства». Везде, где нацистские войска обнаруживали цыган, они депортировали их в лагеря смерти или убивали на месте. Солдаты Волка люто ненавидели «цыганских свиней» и были необычайно жестоки к ним: насиловали женщин, вешали мужчин, из спортивного интереса устраивали «игры», заставляя цыган выбирать между выстрелом в голову и необходимостью натыкаться на забор, находящийся под напряжением.

Больше половины европейских цыган были убиты ещё до окончания войны. По некоторым меркам жизни лишились трое из четырёх человек. Говоря об этом историческом периоде, потомки используют слово «Пора́ймос», что означает «пожирание», или «Параи́мос» – «искоренение», или «Самударипен» – «массовое убийство». Нельзя винить их в создании сразу нескольких названий. Едва ли такой ужас можно в полной мере описать одним словом.

Нико вспомнил, как его родных, как скот, гнали к поездам. Он подумал о крупном мужчине, приподнявшем его над асфальтом. Нас везут умирать.

– Вам нужно прямо сейчас бежать из города, – предостерёг Нико.

Мужчины обменялись кивками. Мантис застегнул кожаную сумку и протянул Нико.

– Удачно добраться до лагерей.

Он повернулся к сыновьям.

– Отведите его обратно в парикмахерскую.

– Стой, – прервал бородатый мужчина. – Мальчику нужен снимок.

Мантис хмыкнул.

– Зачем нам ему помогать?

– Потому что он помог нам.

Бородатый мужчина обратился к Нико:

– Бумагу, которую ты перевёл, украла служанка, работающая на нацистского офицера. Мы не могли её прочесть. Но теперь, благодаря тебе, мы знаем, что нужно уходить.

Нико кивнул. Ему было жаль этих людей. Они всего лишь пытались выжить, так же, как и он.

– Это мой сын Мантис, – сказал бородатый мужчина. – А это мои внуки, Христос и Костас. Можешь, как и они, звать меня Папо. «Дедушка» то есть.

– Папо, – повторил Нико.

– А как нам называть тебя?

Нико сглотнул.

– Эрих Альман.

– Хорошо, Эрих Альман, где паспорт, с которым тебе нужна была помощь?

Нико засомневался. Часть его чувствовала, что он и так уже слишком многое рассказал этим людям. Но что-то в глазах бородатого мужчины напомнило ему о дедушке. Это наполнило Нико тоской и пробудило в нём желание довериться. Он снял ботинок, достал оттуда паспорт Ганса Деглера и протянул ему. Папо увидел коричневую обложку с чёрным орлом и свастикой, расположенной над словами Deutches Reich (Германская империя – ред.). Его губы растянулись в широкой улыбке.

– Немецкий паспорт? Ты преподнёс нам ещё один подарок, Эрих Альман.

– Вы не можете забрать его себе! – крикнул Нико.

– О, я и не собирался.

Он стянул тент, под которым обнаружились чертёжный стол, бутыльки с чернилами, банки с химическими препаратами и швейная машинка.

– Я хочу его скопировать, – сказал он.

Он занимался подделкой документов.

Его семья больше года делала фальшивые документы для общины. Паспорта. Свидетельства о браке. И всегда меняли написание имён, чтобы не выдать в себе цыган. Небольшая мастерская, замаскированная под художественную студию, действительно впечатляла. Нико увидел стопки бумаг, резиновые штампы, стаканы с подкрашенной водой, различные красители и даже стопку с паспортами разных цветов.

– Немецкого у меня ещё не было, – сказал Папо.

– Можете вставить туда мою фотографию? – спросил Нико.

Папо изучил страницы паспорта.

– Нужно будет стереть эту синюю печать и сделать новую. Но я могу взять молочную кислоту. Отлично подойдёт.

Нико не понимал, о чём говорит мужчина. Но был очарован. Здесь, в этом заброшенном здании, было место переосмысления, где прежние личности могли быть разрушены и созданы новые. Для хамелеона, каким стал Нико, это было именно то, что нужно.

– Научите меня вашему делу, – сказал Нико.

– Научить тебя? – переспросил Папо.

– Да.

– Нет.

– Я вам заплачу.