Забрав сумку, Нико сразу же побежал на вокзал. Согнувшись, завернул в переулок и помчался по нему. Выйдя с другой стороны, он услышал визг шин и отпрыгнул ровно за секунду до того, как его чуть не переехал подлетевший автомобиль.
Задняя дверь открылась.
– Садись, – сказала актриса.
Её звали Каталин Каради, и когда-то она была величайшей звездой венгерского кино. Из дочери бедного сапожника выросла в певицу и кинолегенду, достигнув великой славы. Необычный голос Каталин притягивал поклонников, а её знойная внешность и стиль стали примером для подражания для тысяч венгерок, которые одевались, стриглись и красились, как она.
Личная жизнь Каталин часто становилась предметом обсуждений, отчего её популярность лишь росла. Но с приходом войны актриса резко выступила против Германии, и, поскольку всё, что она говорила и делала, быстро становилось достоянием общественности, Каталин заплатила большую цену за своё мнение. По мере того как Венгрия всё больше и больше поддавалась влиянию Германии, песни, а потом и фильмы Каталин оказывались под запретом.
В ночь, когда актриса подобрала Нико, они отправились в Будапешт и она позволила ему остановиться в её квартире. Такого пышного убранства Нико нигде прежде не видел. С потолка просторной гостиной свисала люстра, каждое окно было украшено кружевными занавесками.
– Итак, – сказала она, наливая себе бокал вина. – Ты не сказал мне, как тебя зовут.
– Ганс Деглер, – ответил Нико.
– Ты немец?
–
Каталин улыбнулась.
– Юноша, я актриса. Думаешь, я не могу распознать, когда человек выдаёт себя за кого-то другого?
Нико показал свой немецкий паспорт, и это позабавило актрису.
– Ещё лучше, – сказала она. – Актёр с документом.
Каталин пожала плечами.
– В общем-то, неважно. Я уже много лет не пользуюсь своей настоящей фамилией. Мой менеджер создал «Каради». Ему показалось, что эта фамилия больше похожа на венгерскую. – Она отпила вино из бокала. – Сегодня каждый становится тем, кем ему нужно.
Нико разглядывал актрису. Цвет её щёк. То, как накрашены её веки.
– Вы не боитесь, что они снова за вами придут? – спросил он.
– О, я уверена, что придут. Когда выступаешь за что-то во время войны, приходится платить за это цену.
Она посмотрела Нико прямо в глаза.
– А ты за что выступаешь… Ганс Деглер?
Нико замешкался. Ему никогда не задавали этот вопрос.
– Человек сделает всё для того, чтобы получить прощение, – ответил Нико.
Каталин усмехнулась.
– Лицо школьника, одежда нацистов, а слова философа.
Твоё место на киноэкранах.
В ту ночь они не спали до рассвета – Нико задавал актрисе бесчисленные вопросы о фильмах. Откуда берут одежду? Кто пишет сценарий? Как создавалось ощущение того, что герои фильма вернулись в прошлое? Каталин была очарована простодушием Нико, к тому же беседа помогала ей отвлечься от переживаний о том, что произошедшее в Сегеде её настигнет.
Долго ждать не пришлось. Два дня спустя к дому Каталин подъехали немецкие автомобили, её арестовали и увезли в тюрьму. Это был не первый случай. И не последний. Власти Венгрии обвинили её в шпионаже, женщину били и пытали в камере. Так продолжалось несколько месяцев.
Наконец при содействии одного чиновника актрису выпустили на свободу. Но пока она была в заключении, нацисты разграбили её квартиру. Каталин вернулась в пустые комнаты. Пропали даже занавески.
Она бросилась на пол в углу комнаты и притянула колени к груди. Её руки и ноги были изрезаны. Некогда прекрасное лицо обезображено багровыми синяками.
Вытирая слёзы, она вдруг услышала шум за окном гостиной. Каталин затаила дыхание. На её глазах в оконном проёме возникла рука, потом ещё одна, а за ними копна светлых волос и улыбающееся лицо Нико. Он поднял стеклянную створку и ввалился в комнату.
– Снова ты? – сказала она.
– С вами всё хорошо?
– А выглядит так, будто у меня всё хорошо?
– Нет.
– Ублюдки. – Она обвела рукой пустое помещение. – Обобрали до нитки. Они забрали всё.
Нико улыбнулся.
– Не всё, – ответил он.
