Мне страшно возвращаться в этот дом. Как только я войду в ту кухню, в которой после той ночи ничего не изменилось, я сразу увижу тело Мэйта, утопающего в собственной крови со стеклянными и пустыми глазами. Словно он умер вчера. Но еще я боюсь разочаровать родителей Аманды. Мне кажется, что я сумел сегодня им понравиться и не хочу ударить в грязь лицом. Но если сейчас четко решить для себя оставить мысль об особняке и забыть его раз и навсегда, то смысл вообще жениться и усложнять всем жизнь? Свадьба — начало новой жизни, а какую новую жизнь могу дать ей я? Своего дома нет, работы нет, машины нет. Только маленькое личное пространство в запертой комнатке, заваленной книгами. Нет. Так не пойдет. Затронул тему об особняке — смирись и действуй. У меня страшно болела и кружилась голова. Возможно, что это от спиртного на которое я налегал, когда Адам предложил выпить за нас с Амандой, еще бокал за знакомство, еще бокал за мою покойную мать, которая по словам Мериды ” воспитала такого замечательного человека «. ООО! Как много она еще обо мне не знает. Еще бокал за Мэйта и… я понял, что любовь к спиртному — это у них семейное. Дед Аманды. Отец Аманды. Хорошо, что она пошла в мать.
— Папа, нам нужно поговорить. — сказал я и отец вдруг напрягся. Я прошел в маленькую тесную кухню с драными обоями, окном с деревянной рамой и очень старой моделью холодильника, который был ровесником отца. Я предлагал сделать тут ремонт, но папа отказался потому как кухня считалась любимой комнатой дедушки. Тут они пили пиво и играли в карты, когда мама впервые привела папу в их дом, тут маленькая мама со своей матерью училась стряпать пирожки и дедушка говорил, что все вокруг было в муке. Здесь бабушка готовила ему вкусности и здесь дед мог побыть один когда что-то не клеилось и посидеть поразмышлять. Эта старая кухня с паутинами в углах — память о дедушке и он бы счел оскорблением, если бы мы уничтожили все в этой кухне и переделали под себя. Как по мне это полный бред, но я давно уже смирился. Тем более, что на ремонт денег все равно нет. Мы с отцом едва наскребаем денег для платы за дом, на мешок картофеля, буханку хлеба, пакет молока и десяток консервных банок. Какие тут ремонты?
Папа налил нам горячий чай с лимоном, мы уселись на два из трех скрипучих табуретов и я долго мешкался, прежде чем сумел подобрать слова с которых стоило бы начать.
— Ключи от нашего особняка все еще у тебя или ты выбросил их?
Такого вопроса он не ожидал и целую минуту смотрел на меня, пребывая в ступоре, слегка приоткрыв рот и даже позабыв как моргать. Наверняка он сейчас думает о том, что я задал этот вопрос потому что пьян, а на трезвую голову никогда бы такого не спросил.
— Зачем они тебе? — наконец спросил отец, оживившись. Ага! Раз спросил, значит ключи по-прежнему у него. — Там нечего делать, Эрн. Старый, пыльный, пустой и мрачный дом. Ничего интересного.
— Я сделаю ремонт, все углы вымою и там будет светло и тепло. — сказал я.
— Эрн я понимаю, что ты не можешь забыть брата, но…
— Мэйт тут ни при чем. Родители Аманды сегодня спросили, есть ли у меня дом и я обмолвился об особняке. Он пустует уже много лет и много лет ходят о нем всякие слухи, вот я и подумал почему бы снова не начать там новую жизнь и не оживить его? Наша семья жила там очень долго я и не хочу, чтобы из-за меня это прервалось. Сам же советовал отправиться в Финикс и начать там новую семейную жизнь. Взять себя в руки. Я решился. Ты отдашь мне ключи?
— Я знаю как ты на самом деле относишься к этому дому и мой ответ ” нет «. Аманде ни-к-чему муж с расстроенной психикой. И к тому же я не помню куда их девал.
— Папа, мне не семь лет! Расстроенная психика давно вернулась в строй. Нам нужен свой уголок. Пожалуйста, напрягись и вспомни, где ключи иначе я выбью окно или снесу дверь.
Он снова умолк, пригубив чай и молчал до тех пор пока не осушил всю кружку и не поставил обратно на стол.
Да! Я сломал его! Теперь дом мой. Теперь мне останется только поехать туда, распахнуть двери этого самого дома и встретиться со своим прошлым.
— Я успел передать ключи от дома твоему дедушке Стэну, так что теперь придется порыться в стариковских вещах, если я случайно не выбросил ключи, хранящиеся в какой-нибудь старой пыльной шкатулке, которую счел барахлом.
— Найди для меня ключи и я поеду. Я уже не ребенок, папа.
— Я знаю, Эрн. — тяжело вздохнул он. — Я дам тебе ключи, но прежде, чем привести туда Аманду, сходи один и проверь готов ли ты снова там жить. Не будет ли тебе тяжело снова обедать в той кухне, ходить по тому самому коридору и засыпать в тех самых стенах.
— Вот только не надо меня пугать. Я все решил. Я поеду. — отрезал я.
