Все началось с фантомной крови, с дохлых крыс под моей подушкой, дверей, которые закрываются сами по себе у меня перед носом, с дьявольского смеха, голосов, кошмаров, иллюзий и все это время мне удавалось с этим справляться. Игнорировать, исправлять, заметать следы. Но на этом он не остановился. Он научился проникать не только в мою голову, но и в голову моей дочери Гвин. Заставлять ее рисовать то, что она никогда бы не подумала нарисовать. На что еще он пойдет чтобы свести меня с ума? Или еще хуже – в могилу? Без своего вместилища он лишь призрак. Но что, если он найдет вместилище? Не свое, а чужое. В свое тело он уже никогда не сможет вернуться, даже если оно оживет, когда он в него проникнет. Дом не выпустит его даже в наш двор, не говоря уже о городке, до которого два часа езды. И он сам выбрал этот путь. Родной дом стал для него клеткой именно потому, что он предпочел месть покою и маме, к которой теперь так жаждет попасть. Я бы и сам был спокоен за его душу, если бы знал, что он действительно обрел покой, он с мамой, которая его так любила и что он счастлив. Но это не так. Он зол по сей день, жаждет мести, сводит меня с ума много лет, а теперь добрался и до моих детей. Я уже начинал привыкать к нормальной семейной жизни без Мэйта и чувствовать себя не как левый роликовый конек, который бесполезен без правого, а как полноценный взрослый человек, который единственный в своем роде и не нуждается в доппельгангере. Но всякий раз, когда я расслаблялся, Мэйт снова и снова напоминал мне о своем ” существовании после смерти “, а я вновь превращался из индивида в существо, которое всего лишь копия того, кого оно когда-то истребило. Я распахнул глаза некоторое время спустя и обнаружил, что свернулся калачиком прямо на ледяном плиточном полу. Разбудили меня голоса Гвин и Грэйс, которые уже собирались в школу. А мне нужно было ехать на работу. Взглянув на настенные часы я убедился, что времени вполне достаточно чтобы очнуться от ночного кошмара и привести себя в порядок перед рабочим днем. Я относился, пожалуй, к такому редкому типу людей, которые наслаждались каждой минутой в своем офисе и для кого десять часов пролетали как миг. Как только я покидал порог дома, все внутреннее напряжение и маленький мстительный братец-призрак мгновенно вылетали из головы. Машина гнала по дорогам под любимую бодрящую музыку, а когда я погружался в чтение текстов, которые редактировал, сотни вымышленных миров умудрялись вытеснить все тревоги и переживания касаемо и не касаемо Мэйта. Самое волшебное время. Я должен был поехать на работу и провести этот день как самый обычный из тех, что я провожу всегда. Дом. Работа. Дом. Родительские собрания. Выходные с женой и дочерьми. И... осквернение могилы родного брата, которого я убил своими руками. Мне предстоит раскопать яму два метра глубиной чтобы добраться до крышки гроба, открыть его и сжечь косточки маленького мальчика. Поверить не могу, что я докатился уже до раскопок могил похороненных там детей. Ни кто-нибудь. Я! Но у меня не было выбора. Я не мог допустить, чтобы в дополнение к семилетнему мальчику добавились еще две девочки того же возраста. У меня были догадки, что он специально ждал пока им стукнет столько же сколько было и нам поэтому сейчас Гвин и Грэйс находятся в самом что ни на есть опасном возрасте в своей жизни. При выходе из кухни я столкнулся с Амандой, которая буквально впечаталась в меня и выглядела очень обеспокоенной.
- Эрн, вот ты где! – воскликнула она и внимательно оглядела меня с головы до ног. – Ты... пробыл тут всю ночь?
- Конечно же нет. – соврал я замечая, что с каждым новым разом ложь дается мне все легче и легче. Это очень нехорошо. – Я возвращался в постель, просто ты крепко спала. А утром проснулся пораньше и пошел выпить воды. Я, знаешь ли, как-то очень плохо спал этой ночью.
- Что тебе снилось такого ужасного, что ты с криком соскочил посреди ночи? – спросила Аманда. Я мрачно взглянул на нее долгим усталым взглядом, давая понять, что не хочу об этом говорить. Какое-то время мы провели в молчании пока я увиливал от ответа, а она пыталась понять мой намек. – Ты можешь рассказать мне о чем угодно, Эрнест. Я же вижу, что у тебя что-то не так. Ты стал каким-то нервным, взволнованным, дергаешься по каждому постороннему шороху.
- Это не так! – тут же воскликнул я, задетый ее словами. Если она намекает на психолога или лечебницу для душевнобольных, то я в ней очень разочарован. Да, я беспокоюсь из-за Мэйта и его ” игр “, меня напрягает, что он до сих пор шныряет по этому дому от стены к стене и следит за моей жизнью как через экран телевизора и поэтому я не могу позволять себе расслабляться, ожидая его следующей выходки, но это не значит, что я свихнулся и нуждаюсь в лечении. Я просто стараюсь защитить семью и себя, а она даже понятия не имеет кто такой Мэйт и на что он способен.
