К сожалению, я понял это слишком поздно. Почувствовал как забурчал живот, как его закрутило, к горлу подступила тошнота, мое тело пробили судороги, пальцы рук заледенели, задрожали, я сжал ими край одеяла пытаясь натянуть его на себя посильнее и согреться, однако это не помогало. Я лежал на спине и бился в конвульсиях. В глазах все расплывалось. Я попытался позвать Аманду, но изо рта вырвался лишь глухой хрип. Я задыхался. С ужасом в глазах уставился в смазанный потолок и теперь бился в конвульсиях всем телом словно эпилептик, а тем временем всю комнату заполнил громкий и злобный смех Мэйта. Из глаз хлынули слезы. Воздуха не... Я схватил левой дрожащей рукой плечо Аманды, пытаясь разбудить ее, чтобы вызвала ” скорую “. Повернул голову в ее сторону и позвал еще. Снова вырвался хрип. Лежу под одеялом, но мне очень холодно. Все тело бьется в судорогах, руки дрожат, шея болит и становится потной. Со лба течет ручьем, носом хлещет кровь. Я задыхаюсь! Она стекает мне в рот, наполняя его вкусом меди. Начинаю гадать, что убьет меня быстрее. Удушье или захлеб собственной кровью, которая уже бурлит у меня в горле. Трясу Аманду за плечо, что есть мочи и тут ее голова резко поворачивается в мою сторону, а тело остается в том же положении. В ее горло воткнут нож, вся шея в крови, карие застывшие глаза распахнуты. Я издаю нереально громкий истошный крик ужаса, перебивая смех Мэйта, заполняющий комнату, затем замираю, закрываю глаза и дрожь прекращается. Голова падает на подушку лицом к Аманде, левая рука остается лежать у нее на плече, а правая свисает над полом. Я с криком просыпаюсь и вскакиваю. В глазах страх, на лбу пот. Аманда просыпается от моего крика и тоже садится рядом. Обнимает за плечи, прикладывает руку ко лбу и взволнованно спрашивает:
- Эрнест, что такое? Плохой сон? Все хорошо. Это только сон.
- Да, это только сон. – ответил я тихо, словно пребывая в трансе.
- Что это было? – поинтересовалась Аманда, поглаживая меня по плечу. Я вспоминаю как отчаянно тряс ее за плечо во сне и вздрагиваю. От неожиданности она даже одернула руку, но потом снова коснулась моего плеча. – Эрнест, ты весь дрожишь.
- Ничего. Просто кошмар. – ответил я, не в силах заставить себя посмотреть на нее сейчас.
- Ложись и выброси его из головы. – говорит она и пытается меня уложить обратно на подушку, но я сопротивляюсь всем телом.
- Нет, я не лягу. – заявляю я все таким же шепотом, не моргая словно зомби. Смотрю в одну точку – на дверь, словно Мэйт вот-вот должен был подкрасться и повторить то же самое, что сделал и сказал во сне. Аманда вздохнула.
- Эрн, завтра рано вставать. – напоминает она, но мне все равно.
- Я хочу есть. – внезапно заявляю я и сам удивляюсь этим словам. Учитывая, что мне только что приснилось, я должен бы потерять аппетит на несколько дней вперед, но в эту самую секунду меня непреодолимо тянуло на кухню. Я чувствовал, что должен немедленно спуститься и войти туда. Я должен был что-то сделать. На самом деле не хотелось ни пить, ни есть, это была простая отговорка, но я знал, что...
Немедленно. Должен. Попасть. Туда.
- Что? – спросила она, думая, что ослышалась. – Ты не ешь ночью. Что на тебя нашло?
- Сегодня поем. – ответил я и поднялся с кровати. В спальных штанах и с голым верхом покидаю спальню. Спускаюсь вниз по лестнице, по-прежнему словно в трансе. Наверное любой другой человек на моем месте ни в коем случае бы не пошел взглянуть посреди ночи, что завалялось в холодильнике, после того как его отравили во сне вишневым пирогом, но ноги будто сами ведут меня в кухню.
Иду по ковровой дорожке словно лунатик, медленно и тихо. Прохожу мимо красного дивана с жуткой картиной и отворяю дверь кухни. Самая ненавистная мне комната в доме влекла меня сюда как муху на сладкое. Не включая свет я босиком иду по скользким холодным плитам к холодильнику, надеясь съесть что-нибудь, что поможет убрать сладкий привкус, который я до сих пор чувствовал во рту, словно только что наяву съел этот проклятый пирог с вишней.
Отныне никаких пирогов! Никакой выпечки! Никакой вишни!
