Я без труда увернулся от нападения семилетней девочки, облаченной в пижаму с птичками, но был совершенно сбит с толку. Я не мог причинить вред собственной дочери, даже ясно понимая, что ее больше нет. Но Мэйт использовал ее в качестве своего временного вместилища и перешел в наступление. Мешкать больше нельзя. Теперь он состоит из крови и плоти (если это можно так назвать), а значит может воспользоваться против меня любым материализованным предметом на этой кухне. Ровно так же как и я, но вопрос в том, покончу ли я с ним, если проткну тело Гвин? В любом случае времени на размышления у меня не было. Второй его замах чуть было не задел мое плечо, когда я увернулся, но не так быстро как в первый раз. Топор врезался в дверь кухни и слегка вошел в дерево. В следующее мгновенье я схватил Гвин за тонкую ткань на спине обеими руками и что есть мочи швырнул на плиточный пол, не веря в то, что делаю это с собственным ребенком. Мэйт успел руками Гвин выдернуть топор из двери, но когда растянулся на полу, выронил его и тот немного проехался по скользким плитам. Я рванулся к нему чтобы успеть схватить раньше Мэйта и упал на колени, а Мэйт тут же вскочил и запрыгнул мне на спину, крепко обвивая ручонками мою шею и сдавливая так сильно насколько ему позволяли мышцы семилетней девочки. Это не причинило мне практически никакого вреда, если не считать тяжести от двадцати восьми килограмм на своей спине. Так или иначе, мне пришлось оставить топор чтобы освободить шею и сбросить с себя Мэйта/Гвин. Брат в теле дочери рычал и кричал как взбесившейся зверь, а когда мне удалось убрать руки Гвин со своей шеи, он вцепился в нее зубами справа и тогда заорал уже я. Это была настолько резкая и сильная боль, что из моих глаз посыпались искры. Воспользовавшись тем, что я отпустил ее руки, Мэйт мертвой хваткой вцепился в мои густые черные волосы и как следует дернул. Еще чуть-чуть и я останусь без скальпа! Готов был поклясться, что Мэйт укусил меня до крови. Я упал на спину, надеясь придавить своим весом Мэйта/Гвин чтобы выиграть немного времени. Послышался глухой стук удара затылка о плитку пола и слабый стон. Я ощутил присутствие дежавю. На мгновенье хватка ослабла и этого было достаточно чтобы я поднялся с детского тела, освободившийся от маленьких, но цепких и крепких пальцев. Шею невыносимо жгло, голова болела, но все, о чем я думал сейчас, был топор, который нужно было во что бы то ни стало использовать против него самого. Едва я только оперся о левую ногу чтоб встать, как руки Гвин снова оплелись вокруг нее и нарушили и без того хрупкое равновесие. Однако это не помешало мне дотянуться до оружия. Резко обернувшись, я попытался как можно сильнее ударить Гвин/Мэйта, но промахнулся. Мэйт ловко увернулся от замаха, а затем схватился за рукоять чуть выше моей руки в попытке забрать топор. Естественно, я держал его крепко так что даже двумя руками Гвин, ему не удастся вырвать оружие из моей хватки. Я попытался пнуть демона, но тот уселся прямо на мои бедра всем весом Гвин и я никак не мог спихнуть его. Наша битва за обладание оружием, казалось, длилась целую вечность, однако каким-то образом мне удалось спихнуть с себя одержимую дочь и скрепя сердце зарядить ей подошвой ботинок по ее детской хрупкой грудине. Ну... пока в ней Мэйт, не такой хрупкой. Он кувыркнулся через голову от силы моего удара и растянулся на животе. Я наконец-то смог подняться на ноги и сжимая в руках топор двинулся на него, превозмогая боль, тошноту, и стараясь не думать о том, что вот-вот зарублю несчастную маленькую девочку Гвин. В одну секунду меня посетила тысяча самых ярких и счастливых воспоминаний. Вот Гвин улыбается мне из своей колыбельки своим беззубым ротиком. Вот Гвин сладко сопит во сне, прижимая к себе плюшевого медведя, почти с нее ростом. Вот Гвин и Грэйс дерутся за пачку любимых шоколадных медвежат и в конце концов все рассыпают. Вот Гвин бежит по зеленой траве в россыпи одуванчиков, ее красное платье в горошек развевается по ветру так же как распущенные короткие волосы. Она смеется и оборачивается, чтобы посмотреть как скоро я догоню ее. Гвин и Грэйс могли бы завести много новых друзей. Они могли бы побывать в детских лагерях, устроить ночевку в палатке, посидеть у костра с маршмаллоу на палке. Они могли бы посмотреть мир, побывать на море, покататься на дельфинах или в снежных горах на сноуборде. Научиться ездить верхом, заняться плаванием или фигурным катанием. Они могли бы стать красивыми умными девушками, красить друг друга косметикой, болтать о парнях и приходить домой за полночь. Они могли бы уехать отсюда куда захотят и обзавестись семьей. Но ничего этого никогда не случится потому что Грэйс была обезглавлена в своей комнате, а Гвин с петлей вокруг шеи одержима дядей, которого даже не знает. И не узнает. Держать топор мне было значительно легче, чем Мэйту руками Гвин, но все же мои руки дрожали намного сильнее и вес тут был ни при чем. Я не мог решиться на удар. А на лице Гвин тем временем расплылась дьявольская улыбка Мэйта, оголяя все тридцать два зуба. В следующую секунду мне словно сдавили горло невидимые руки и я выронил топор. Я захрипел, судорожно хватая ртом воздух и согнувшись пополам. Мэйт неотрывно смотрел мне в лицо, продолжая душить силой мысли и получая от этого небывалое наслаждение. И когда я упал, прижав руки к груди, он вскочил на ноги поднял топор и так же не сводя с меня пристального холодного взгляда навис надо мной с оружием. Я знал, что все это его очередные фантомные козни и я на самом деле не задыхаюсь, но как бы сильно я не старался убедить себя в этом, боль и напряжение лишь нарастали. Невидимая сила сдавливала мою грудь и невидимые руки душили меня что есть мочи.
