- Мама, пойдем отсюда! Я так долго этого ждал. – воскликнул Мэйт, давая о себе знать и вскакивая с пола чтобы снова попробовать коснуться матери, но смог лишь упереться ладошками в невидимую стену между ними.
Рейчел Гемини присела перед Мэйтом чтобы их лица оказались на одном уровне. Он решил, что она собирается обнять его и снова подался навстречу, но дом по-прежнему не выпускал его на волю.
- Мэйтланд, ты мое солнышко. Ты мой родной сынок, которого я любила, люблю и буду любить всегда. Но то, что ты сделал со своим братом – расстраивает меня. Все, чему ты должен был научиться – это прощению. Ты должен был простить его, Мэйт.
- Он убил меня! – крикнул Мэйт, сверля меня своими гневными глазками.
- А ты убил его и двух ни в чем не повинных девочек. Так нельзя, Мэйтланд. Ты стал призраком именно потому, что никак не смог простить Эрна и успокоить душу. Если ты хочешь пойти со мной, ты должен преодолеть себя.
Мэйт глянул сначала на маму, а затем на меня и сжимая маленькие кулачки, пробубнил:
- Я прощаю тебя, Эрни.
Я ничего не ответил. Мне нечего было сказать ему. Совершенно. Мэйт снова повернулся к маме и вновь попытался преодолеть стену, разделявшую их, однако ладони по-прежнему уперлись в нее как ни в чем не бывало. Тогда он яростно заколотил по ней кулаками и истерично заорал ей в лицо:
- ЗАБЕРИ МЕНЯ ОТСЮДА! ВЫПУСТИ МЕНЯ! ЗАБЕРИ, ЗАБЕРИ, ЗАБЕРИ!!!
- Ты должен сказать это искренне, Мэйтланд. – заявила мама. – Загляни в свою душу. Ты же прекрасно знаешь, что где-то в самой ее глубине уже давным-давно не держишь на брата зла, но продолжаешь перечить самому себе в этом. Ты ведь хороший мальчик, я знаю это. Я помню тебя таким. Ты не был рожден злодеем и не должен остаться им навсегда.
Мэйт задумался. Он не смотрел ни на меня, ни на маму, а просто уставился в никуда и слушал ее слова. Он простоял так еще очень долго, так что я даже начал за него беспокоиться, но потом поднял на меня взгляд и в этом взгляде я узнал своих дочерей. Он не был мстительным, хитрым и злым, каким я привык видеть взгляд Мэйта. Это был взгляд очень маленького, невинного мальчика, какой я видел последний раз очень много лет назад, в день смерти мамы. Поникший, потерянный и отчаявшийся мальчик сидел в первом ряду в похоронном зале, ближе всех к закрытому гробу и старался скрыть слезы от всех включая меня, в особенности от отца, но я сидел рядом с ним и держал его за плечо. Уже тогда я знал, что в Мэйте что-то сломалось и понятия не имел как это исправить.
Я снова видел того мальчика в черном пиджачке из похоронного зала и сам ощутил себя пятилетним невинным ребенком, на которого еще не обрушилась вина за смерть в ту роковую ночь.
- Прости меня, Мэйт. – воскликнул я, опередив его и опускаясь на одно колено, чтобы сравняться с ним в росте.
Зеленые глаза брата расширились от удивления, но после он наградил меня той же легкой улыбкой, что и мама.
- Я прощаю тебя, Эрни. – ответил он настолько искренне, насколько он был способен. И когда маленький братец приблизился и обнял, глаза расширись у меня. Объятие было коротким и совсем безжизненным потому что мы не чувствовали тепла и прикосновений. Лишь пустоту. И когда он в третий раз бросился к маме, барьер между ними растаял и та взяла его на руки, крепко прижимая к себе. Одной рукой она придерживала Мэйта, а вторую протянула мне.
- Ты можешь пойти с нами, Эрнест. Твои дети скоро будут с тобой, мы встретим их вместе.
- Я должен остаться – ответил я – У Аманды больше никого нет.
- Ты ничем не сможешь ей помочь, Эрнест. – заявила мама. Я знал, что не могу ей помочь. Мне было страшно оставаться одному в этом доме с тремя телами, но еще меньше мне хотелось отправляться куда-то с Мэйтом. Я не мог так просто взять и простить его за то что он сделал. Я двадцать лет оплакивал его и еще восемь пытался от него избавиться так что теперь должен был хоть немного отдохнуть от него. Маме было проще его простить. Каким бы не был этот кровожадный Маленький мститель, он навсегда останется для нее любимым сыном, что бы он не совершил. Мать всегда простит своего ребенка. Теперь я был старше своего близнеца и понимал это, так что ни капли не осуждал ее.
- Я знаю. – только и сказал я.
Какое-то время мы провели в молчании. Мама не хотела уходить и ждала, видимо надеясь, что я передумаю, но я все решил и был тверд.
- Мы будем ждать тебя, Эрнест. – заявила на прощанье мама и повернувшись ко мне спиной, пошла прочь.
Мэйт одарил меня прощальным взглядом в котором больше не было ни злобы, ни коварства, ни капли жестокости и бросил на прощанье:
- Прости меня, Эрни. Мне было очень одиноко все это время, но теперь Гвин и Грейс будут вместе с тобой, а мне будет с кем поиграть. Разве это не чудо?
Ему я ничего не ответил, но в голове настойчиво сказал ” нет “.
- Для счастья многого не надо, Эрни. Лишь мама, Гвин и Грэйс и ты – мой брат.
- А как же папа и Аманда? – сурово спросил его я.
- Рано или поздно мы все будем вместе. Их время придет, как пришло твое.
Затем они просто растаяли, словно дым.
Словно далекое воспоминание.
Словно это был сон.
