Рожественский продолжает изображать дремлющее в дрейфе судно и неслышно подрабатывает электромоторами на самом малом ходу. Пиратский корабль пытается подойти к его борту неслышной тенью, чтобы не разбудить задремавших вахтенных до того момента, когда пираты хлынут на палубу. Одним словом - порхание ночных мотыльков.
Для выполнения моего плана требуется филигранный расчёт и четкая согласованность действий всех кораблей эскадры. Как наскипидаренные работают штурманы, дятлом стучит ключ рации, а внешне всё выглядит тихо и мирно - сонные суда еле-еле шевеля винтами смещаются почти незаметно для постороннего наблюдателя. Прямо признаюсь - дать нормальный ход корабли сопровождения просто не в состоянии, потому что пар в котлах поднят только для минимальных перемещений, хотя кочегары уже работают над этим вопросом.
Пират же явно заподозрил что-то неладное - не мог он дважды так промахнуться относительно неподвижной цели. За кормой джонки вскипает бурун и она увеличивает скорость сближения с замаскированной под пароходик подводной лодкой.
Такой же бурун теперь пенится и позади «Н5» - принимать дорогих гостей Рожественский не спешит. Некоторое время эти догонялки продолжаются в тишине - видимо изумление на какое-то время лишило пиратского капитана осторожности, но тут вспыхивают наши дуговые прожекторы, ослепляя столпившихся на палубе вооружённых людей, шрапнель из пушек окатывает толпу, трещат винтовки наших казаков и голос одного из переводчиков через мегафон предлагает командиру местных флибустьеров прибыть для переговоров.
Я не слишком разбираюсь в обычаях большинства народов, живущих на необъятных просторах Земли, поэтому доверился искушенности одного из людей Михаила Львовича. Правда, дал ему понять, что не стоит скрывать от «партнёра» факт неминуемой гибели его и всей команды в случае, если достигнуть договорённости не удастся.
На то, чтобы втолковать пирату, эту несложную истину, ушло два дня. За это время вернулся из Сайгона наш посланец и привёз новости. А церемонии всё продолжались и продолжались. Тогда капитану флибустьеров на шею привязали камень и подвели его к борту. Аргумент оказался действенным - уже через час команда джонки приступила к выполнению возложенной на неё задачи. Теперь, с таким-то помощником, некий, пусть и приблизительный, план у меня сформировался.
Ограбление пакетбота, да ещё и в видимости берега - даже в здешних бандитских водах на подобное решаются редко. Тем не менее, наш «партнёр» проделал это: Догнал и взял на абордаж рейсовый пароход, идущий в Сайгон из Сингапура. Обчистил пассажиров, судовую кассу, выбрал из перевозимых товаров то, что показалось ему наиболее привлекательным. А потом спокойно удалился. Как мы и договаривались, лишним душегубством он не увлекался - нам требовались живые свидетели, эмоциональные и возбуждённые, которые бы обязательно вернулись в лоно цивилизации, пусть и с задержкой как раз на время ограбления. Главное - то возмущение, что привезли с собой пострадавшие. Желание догнать и наказать разбойников, должно было возникнуть у колониального руководства и побудить его к направлению военных кораблей на борьбу с пиратами.
Очень удачно вышло то, что корсар нам попался основательный. У него даже паровая машина установлена, что заметно расширяет промысловые возможности. А мы, естественно, заняли позиции у выхода из гавани главной базы французского флота. Мы - это три подводные лодки. Помня о прочитанных книжках про тактику «завесы», нарезал им зоны так, чтобы не мешали друг другу.
Я сегодня вышел обеспечивающим с Писаревским. Игнат - с Рожественским, а Клёмин - с Подьяпольским. В перископ видна глубокая бухта, дальний край которой не просматривается. Что-то дымит, но из-за расстояния ничего разобрать невозможно. Энергичный тропический рассвет уже завершился, и яркое солнце заливает море и берега своими лучами. Мы не решились проникать в бухту и, тем более, в речные фарватеры, впадающей в неё реки. Знаете, эта задача скорее для моего первого деревянного ныряльщика - только у него была маневренность, достаточная для петляния среди неведомого.
Но, пожалуй, будь он сейчас при мне, я всё равно не стал бы соваться на нём в порт. Тут повсюду ужасное многолюдье, и вероятность, что случайный зевака заметит рубку, очень велика. А пробираться под водой немыслимо - очень мутно. Так что таимся мы на просторном месте, не будучи уверенными в том, что сумеем поразить цель, буде таковая появится.
Жизнь на лодке идёт себе потихоньку. Шестеро по койкам, чтобы не путаться под ногами у остальных. Радист приткнулся в своём закутке и вслушивается в окружающие шумы через стетоскопные трубочки, подсоединённые к металлическим звукопроводам - электронной аппаратуры у нас по-прежнему нет. Штурман, за своим столиком в центральном посту ведёт счисление, а командир с вахтенным начальником по очереди приникают к окулярам перископа и пытаются обнаружить хоть что-нибудь примечательное.
