— Знаешь, ты права, — признала Королева. — Сотворить такое на самом деле действительно требует очень серьёзной магии. Но это мне и не нужно, деточка. Я могу заставить тебя поверить, что я делаю с тобой самые… страшные вещи. Не хочешь ли взмолиться о пощаде? Потом у тебя может не быть такой возможности.
Тиффани помедлила.
— Не-ет, — протянула она наконец. — Пожалуй, не буду.
Королева склонилась над ней. Её серые глаза заполнили собой весь мир.
— Все здесь надолго запомнят то, что вскоре случится, — сказала она.
— Да уж надеюсь, — сказала Тиффани. — Расколи. Орех.
И снова Королева на миг растерялась. Она не очень хорошо поспевала за резкими поворотами беседы.
— Что? А, да… — пробормотал Роланд.
— Что ты сказала ему? — спросила Королева.
Тиффани лягнула её ногой, куда дотянулась. Возможно, ведьмы так не поступают. Так поступают девятилетние девочки. Тиффани жалела, что не придумала ничего лучше. С другой стороны, на ней были хорошие крепкие башмаки и врезала она от души.
Королева встряхнула её за плечи:
— Зачем ты это сделала? Почему ты отказываешься меня слушаться? Все были бы счастливы, если бы просто меня слушались…
Тиффани посмотрела ей в глаза. Радужки были серыми, но зрачки — как два серебряных зеркальца.
«Я знаю, кто ты, — сказал Дальний Умысел. — Ты — та, кого жизнь ничему не учит. Ты ничегошеньки не знаешь о людях. Ты просто… большой ребёнок».
— Конфетку хочешь? — шепнула Тиффани.
За спиной у неё раздался крик. Вывернувшись на миг из королевской хватки, Тиффани успела увидеть, как Роланд сражается за молот. Вот он выдернул эту тяжеленную штуку из рук высокого человека и поднял над головой, попутно зашибив эльфа за спиной…
Молот обрушился вниз, но в этот самый миг Королева больно дёрнула Тиффани, заставив снова посмотреть на неё.
— Конфетку? — прошипела она. — Я тебе покажу кон…
— Раскудрыть! Кралька! И у ней нашая кельда!
— Долой Кральку! Долой господавов! Мал-мал свободен народ!
— Шышлык бы зарезал, да?
— Хватакс!
Тиффани была, возможно, единственным существом во всех мирах, сколько их есть, кто был рад услышать Нак-мак-Фиглей.
Они высыпались наружу из ореха. Некоторые до сих пор щеголяли в вечерних нарядах. Другие уже переоделись в килты. Но все были настроены подраться и, чтобы не терять времени, успели набрать обороты, сражаясь друг с дружкой.
Поляна опустела. Даже сны понимают, что лучше убраться подальше, когда на тебя катится ревущее, извергающее ругательства, синее с рыжиной цунами.
Тиффани, пригнувшись, вырвалась из рук Королевы и, не выпуская Винворта, бросилась в травяную чащу — посмотреть, что будет.
Мимо пробежал Громазд Иан. Над головой он держал эльфа — большого, ростом со взрослого человека. Эльф тщетно пытался вырваться. Громазд Иан вдруг остановился и отправил пленника в полёт через всю поляну.
— Йех, здорова пошёл! Прям кумполом бдзынь! — И Фигль радостно поскакал обратно в гущу битвы.
Пикетов невозможно было растоптать и раздавить. Они работали группами, выстраиваясь в пирамиды, чтобы верхний драчун мог оказаться на одном уровне с эльфом и врезать ему кулаком, а ещё лучше — головой. А как только враг падал, оставалось только запинать его до бесчувствия.
У Нак-мак-Фиглей был свой подход к драке. Они всегда старались выбрать самого крупного противника («По нём наверняк не промазнешь», — объяснил потом Явор Заядло.) И лупили его безостановочно. В конце концов враг, понятное дело, падал — это было всё равно что драться с роем ос, вооружённых кулаками.
Пикеты не сразу поняли, что больше лупить некого, а когда поняли, некоторое время дрались друг с дружкой, чтоб боевой задор не пропадал зря. Наконец они успокоились и принялись обшаривать карманы поверженных врагов на предмет завалявшейся мелочи.
Тиффани выпрямилась.
— Ах, неплоха работишка, я б сказанул, — заявил Явор Заядло, озирая поле недавней битвы. — Здоровска драчка вышла, и даж стихами их бить не занадобилось.
— Как вы оказались внутри ореха? — спросила Тиффани. — То есть это же был… ну, орех.
— Другенного входу не сыскнули, — объяснил Фигль. — Вход должон быть подходяющий. Трудновастое эт’ дело — пути во снах сыскивать.
— Агась, особливо если ты мал-мал укушамшись, — ухмыльнулся Туп Вулли.
— Что?! Вы пили? Я тут сражалась с Королевой, а вы решили заскочить в паб?
— Ах, нае! — замахал руками Явор Заядло. — Поминаешь тот сон с громаздой вечериной? От в нёму мы и застрянули.
— Но я же убила дрёма!
Роб принялся юлить:
— Нуууу… мы так лехко не вышли, как ты. Нам мал-мал поболе времени занадобилось.
— Покуда всё не выхлебнули, — подсказал Туп Вулли.
Явор Заядло зыркнул на него:
— А от так грить не надо было!
— Хотите сказать, сон продолжался? — спросила Тиффани.
— Ну, ежли у тебя трубы крепко горят, тады да, — сказал Туп Вулли. — И там ведь не тока пойло было. Ишшо ж канапехи всяки…
— Но я думала, если съесть или выпить что-то во сне, то останешься в нём навсегда! — сказала Тиффани.
— Ах-ха, то правда, но тока не про нас, — сказал Явор Заядло. — Для нас что домишко, что банк, что сны — мы всюду пролезнем и вылезнем.
— Но тока не из пабов, — вставил Туп Вулли.
