Когда это случалось дома, Тиффани тоже оставалось только одно: надеть на голову Винворта ведро, пока он не успокоится, а тем временем убрать почти все сладости. Если в пределах досягаемости было всего несколько горстей, он мог это пережить.
Тиффани бросила сковородку и подхватила брата на руки.
— Это Тиффи, — прошептала она. — Идём домой.
«И вот тут-то мы встретимся с Королевой», — подумала она. Но ничего не произошло — не раздался гневный крик, не громыхнуло магией… Только жужжали пчёлы вдалеке, да ветер шелестел травой, да гулко сглатывал Винворт, который от потрясения перестал реветь.
Она разглядела на другой стороне поляны кушетку из листьев с балдахином из цветов. Но там никого не было.
— Это потому, что я у тебя за спиной, — раздался голос Королевы у неё над самым ухом.
Тиффани резко обернулась.
— Я по-прежнему позади тебя, — сказала Королева. — Это мой мир, дитя. Тебе не тягаться со мной ни в быстроте, ни в уме. Почему ты хочешь забрать моего малыша?
— Он не твой! Он наш! — крикнула Тиффани.
— Ты никогда не любила его. У тебя сердце как ледышка. Я вижу тебя насквозь.
Тиффани наморщила лоб:
— Любовь? При чём тут любовь? Он мой
— О да, ведьмы все такие, — сказал голос. — Всё о себе да о себе. Моё, моё, моё. Что не её, то ведьму не волнует.
— Ты украла его!
— Украла? Хочешь сказать, он — твоя собственность?
Задний Ум шепнул: «Она нащупывает твоё слабое место. Не слушай её».
— И ты умеешь думать Задним Умом, — сказала Королева. — Наверное, воображаешь, это делает тебя могучей ведьмой?
— Почему ты не показываешься? — спросила Тиффани. — Боишься?
— Боюсь? — усмехнулась Королева. — Создания вроде тебя?
И вот она уже стоит перед Тиффани, выше её, но почти такая же стройная, чёрные волосы спадают за спину, лицо бледное, губы как вишни. И что-то в ней чуточку не так…
«Это потому, что она безупречна, — пояснил Задний Ум. — Само совершенство. Как кукла. Ни одно живое существо не может быть настолько безукоризненным».
— Это не ты! — сказала Тиффани с железной уверенностью. — Это только сон о тебе. Ты совсем не такая.
Улыбка Королевы на миг погасла, потом вспыхнула снова, хрупкая и колючая.
— Как грубо, а мы ведь едва знакомы, — произнесла Королева, опускаясь на кушетку из листьев. Она похлопала рукой рядом с собой. — Присядь же. Ни к чему стоять вот так, будто мы враги. Я прощаю твою бесцеремонность, ты ведь просто растерялась. — И она одарила Тиффани прелестной улыбкой.
«Посмотри, как движутся её глаза, — посоветовал Задний Ум. — Не думаю, что они нужны ей, чтобы видеть. Это просто прекрасные украшения».
— Ты вторглась в мой дом, убила несколько моих подданных и вообще вела себя жалко и недостойно, — сказала Королева. — Этим ты нанесла мне оскорбление. Однако я понимаю, что тебя сбили с пути истинного смутьяны…
— Ты украла моего брата, — сказала Тиффани, крепко прижимая к себе Винворта. — Ты вообще берёшь всё, что плохо лежит.
Но слова вышли жалкими и неубедительными, она сама это слышала.
— Он бродил один, несчастный и потерянный, — невозмутимо сказала Королева. — Я привела его домой и утешила.
И вот в чём был секрет её голоса: этот голос мягко, добродушно говорил тебе, что она права, а ты нет. И не то чтобы это была твоя вина. Возможно, всё дело в твоих родителях, или в неправильном питании, или в каком-то неприятном случае из прошлого, таком страшном, что полностью стёрся из памяти. И Королева понимала, что ты тут ни при чём, ты на самом деле хороший человек. Как ужасно, что чужое дурное влияние заставляло тебя раз за разом делать неверный выбор. Стоит тебе только признать это, Тиффани, и мир вокруг станет намного лучше…
«Станет холодным миром, который сторожат чудовища, миром, где ничего не растёт и не становится старше, — вмешался Задний Ум. — Миром, где всем заправляет Королева. Не слушай её».
Тиффани сумела заставить себя сделать шаг назад.
— Разве я — чудовище? — спросила Королева. — Я всего лишь хотела немного приятного общества…
И уже погружаясь в трясину королевского голоса, Тиффани вспомнила Задним Умом: Жен Пола Робинсон.
Несколько лет назад она пришла работать служанкой на одну ферму. Говорили, что она выросла в сиротском приюте в городке Взвой. Говорили, её мать пришла туда ненастной ночью, чтобы разрешиться от бремени. И хозяин записал в конторской книге: «Г. Робинсон, младенец жен. пола». Её мать была очень молода и не слишком умна, а вдобавок ещё и умирала, вот и решила, что это имя. Так ребёнка и записали.
Госпожа Робинсон не вышла замуж. Когда она появилась на ферме, она была уже стара. Мало говорила, мало ела. И трудилась от зари до зари. Никто не мог отскоблить полы так, как Жен Пола Робинсон. У неё было узкое лицо с острыми чертами и длинным красным носом и тонкие руки с красными костяшками, всегда занятые работой. Госпожа Робинсон была усердной.
Когда случилось преступление, Тиффани многого не понимала. Женщины обсуждали его по двое, по трое, стоя у ворот, скрестив руки на груди, а когда мимо проходил кто-то из мужчин, тут же замолкали и смотрели сердито.
