– Расскажи о них ещё! – крикнула Тиффани, стараясь повернуться так, чтобы держать в поле зрения всех трёх.
– Говорят, они рыщут на кладбищах! – ответил ей голосок из кармана.
– А почему вокруг снег?
– Здесь теперь земля Королевы. В её стране всегда зима, и, когда Королева простирает свою руку над нашим миром, зима приходит и сюда.
Однако вдалеке виднелась полоска зелени, Тиффани стояла в центре огромного снежного круга, но дальше начиналась трава. Думай, думай…
Мир Королевы. Волшебная страна, где чудовища из страшных снов существуют на самом деле. Например, собаки с огненными глазами и зубами-лезвиями. В реальном мире такое не сработает…
Гончие раззявили пасти, вывалили языки, истекая слюной и наслаждаясь её страхом. «И как только у них зубы не ржавеют…» – подумала какая-то часть Тиффани… и захватила власть над её ногами. Ноги пустились бежать. Пригнувшись, Тиффани проскочила между двух тварей и бросилась дальше, к далёкой полоске зелени. За спиной у неё раздалось торжествующее рычание, снег заскрипел под тяжёлыми лапами…
Далёкая полоска зелени, казалось, не думала приближаться.
За спиной у Тиффани раздались воинственные вопли пикстов и рык, перешедший в жалобный визг, но что-то уже дышало ей в затылок, когда она прыжком преодолела последний снег и покатилась по тёплой траве. Злейхаунд прыгнул, щёлкнули зубы. Тиффани попыталась рывком отползти, однако могла бы и не беспокоиться – твари было уже не до неё.
Пылающие глаза, зубы-ножи… Здесь такой номер не пройдёт. В настоящем мире, на тёплой земле, тварь была слепа, и из пасти её текла кровь. Не стоит прыгать с полным ртом ножей…
Чудовище заскулило от боли, и Тиффани стало почти жаль его, но снег уже подбирался к ней, и она со всей силы врезала твари сковородкой. Злейхаунд рухнул замертво.
На снегу кипел бой. В облаке взметнувшейся позёмки виднелись два тёмных силуэта. Злейхаунды вертелись и щёлкали зубами.
Тиффани ударила в сковородку и закричала. Один из злейхаундов выпрыгнул из снежного вихря и очутился прямо перед ней. С каждого его уха свисало по Фиглю.
Снег расползался, приближаясь к Тиффани. Она попятилась, не сводя глаз с рычащего пса, идущего на неё.
– Давай же, – прошептала она, – прыгай!
Пёс сверкнул огненными глазами, потом посмотрел на снег у себя под лапами.
И исчез. Снег впитался в землю. Свет изменился.
Тиффани и маленький свободный народец остались совершенно одни на пастбищах. Фигли поднимались на ноги, приходя в себя после боя.
– Ты жив-здорова, хозяйка? – спросил Явор Заядло.
– Да! – радостно ответила Тиффани. – Это было просто! Стоит им сойти со снега, и они – всего лишь собаки!
– Лады. Тады двигаем. Мы потеряли несколько ребя.
Радость Тиффани как ветром сдуло.
– Ты хочешь сказать, они погибли? – прошептала она.
Солнце светило по-прежнему, жаворонки пели, будто ничего не случилось… а кто-то уже умер.
– Ах, нае, – сказал Явор Заядло. – Мы-то ужо мёртвые. Ты что, ни бум-бум?
– Вы мертвы?
Тиффани огляделась вокруг. Фигли пытались прийти в себя после боя, многие ворчали, но никаких «ой-ёи-ёи» слышно не было. И слова Явора Заядло ничего не проясняли.
– Если вы, по-вашему, мёртвые, то они какие? – спросила она, показав на два маленьких тела в траве.
– А, они возвернулись к жизни, – радостно пояснил Явор Заядло. – Тот мир, канеш, не так хорош, как этот, но они бу пай-пай и скоро вуновь тута очутются. Грустевать не о чем.
Болены не были особенно религиозны, но Тиффани полагала, что худо-бедно представляет себе, как всё устроено. И это устройство начиналось с того, что ты жив и пока ещё не мёртв.
– Но вы живы! – воскликнула она.
– Ах, нае, хозяйка, – сказал Явор, помогая очередному пиксту встать на ноги. – Мы были живы. И мы были пай-пай мальчики в том мире, от когда копытсы откинули, и возродились тут.
– То есть… вы думаете… – начала Тиффани, – что вроде как умерли где-то ещё и очутились тут? И наш мир для вас как… рай?
– Ах-ха! – подтвердил Явор Заядло. – Всё, как обетовано. Солнышко бликс-бликс, птахи бякс-бякс, охота добра…
– Ах-ха, а ишшо раздольно морда дракс! – сказал другой Фигль.
И все подхватили:
– И тыркс!
– И пойло жратс!
– И шышлык! – добавил Туп Вулли.
– Но тут полно плохого! – вмешалась Тиффани. – Тут чудовища водятся!
– Ах-ха! – согласился Явор Заядло, улыбаясь во весь рот. – Зашибайсь, да? Всё, душе угодное, имеется!
– Но мы-то тут живём! – сказала Тиффани.
– Ах, ну, мож, вы тож были пай-пайки в Догробном мире, – великодушно признал Явор. – Я ща, токо соберу ребя, хозяйка.
Он отошёл, и Тиффани вытащила из кармана передника жаба.
– О, мы всё ещё живы, – удивился тот. – Потрясающе. Кстати, можно было бы вкатить неплохой иск владельцу собак.
– Что? – не поняла Тиффани. – О чём ты?
– М-м-м… ну… не знаю, – смутился жаб. – Вроде как само с языка сорвалось. Может, когда я был человеком, я что-то понимал в собаках?
– Послушай, Фигли думают, что они в раю. Они считают, что умерли и попали сюда после смерти.
– И?
– Но этого же не может быть! Считается, что здесь мы живые, а после смерти отправляемся на небеса или куда-то ещё, в общем, в загробный мир.
