– Я… я не знаю. Ты не могла бы положить меня на землю? – попросил жаб. – Что-то у меня голова разболелась.
Тиффани положила его на мол поближе к куче водорослей. Вскоре послышалось чавканье.
Море было спокойным.
Мирным.
Именно в такую минуту, подсказывал здравый смысл, и должно произойти что-то нехорошее.
Но ничего не произошло. Потом снова ничего не произошло. Винворт подобрал гладкий камушек и сунул в рот, исходя из предположения, будто что угодно может оказаться леденцом.
А потом со стороны маяка донёсся шум. Тиффани услышала приглушённые крики, удары, раз или два зазвенело стекло. Что-то тяжёлое прогромыхало по длинной винтовой лестнице, считая ступеньку за ступенькой.
Дверь открылась. Вышли Нак-мак-Фигли. Выглядели они довольными.
– Нае проблемо, – заявил Явор Заядло. – Ни души.
– Но было столько шуму!
– Ах-ха. Надо ж было спроверить, – сказал Туп Вулли.
– Пи-пи-писклики! – взвизгнул Винворт.
– Я проснусь, когда войду в дверь, – сказала Тиффани, вытаскивая Роланда из лодки. – Так всегда бывает. И сейчас тоже должно получиться. Это ведь мой сон.
Она поставила баронского сына на ноги и повернулась к ближайшему Фиглю:
– Вы не могли бы понести Винворта?
– Ах-ха!
– И вы не заблудитесь и не напьётесь, ничего такого? – спросила Тиффани.
Явор Заядло напустил на себя оскорблённый вид:
– Мы нипочём не блудимся! Мы завсегда бум-бум, хде мы есть! Быват, правда, мы не оченно бум-бум, хде всё остальное, но это ж не нашая вина, что оно куды-то запропастилось! Нак-мак-Фигли не блудятся!
– А что насчёт выпивки? – спросила Тиффани, волоча Роланда.
– Мы ни в жисть не блудились! – гнул своё Явор Заядло. – Ай не так, ребя?
Фигли глухо поддержали его в том смысле, что их тоже оскорбляет одно предположение, что они могут заблудиться.
– Даж рядом этих словей не ставь: «Фигль» и «заблудши»! – сказал Явор Заядло.
– А «напившись»? – снова спросила Тиффани, укладывая Роланда на гальку.
– Хто хошь мож заблудить, токо не Нак-мак-Фигли, – сказал Явор Заядло. – Заруби себе на носе.
Тиффани рассмеялась:
– Ладно, на маяке всё равно пить нечего. Кроме, конечно, керосина для фонаря, но уж его-то вы пить наверняка не стали – такое никому и в голову не придёт.
Пиксты вдруг притихли.
– А чё оно за штука така? – осторожно спросил Туп Вулли. – Случаем, не така буль-буль в громаздой бутыли?
– С таким ишшо черепком и костьями? – уточнил Явор Заядло.
– Да, возможно, это оно. Страшный яд, – сказала Тиффани. – Если его выпить, будет очень-очень плохо.
– Ах-ха? – переспросил Явор Заядло задумчиво. – Ну нады ж. А чегой плохо бу, как оно?
– Думаю, от него и умереть можно, – сказала Тиффани.
– Мы и тык мёртвые.
– Ну, тогда вы можете серьёзно заболеть. – Она строго посмотрела на Фигля. – И вдобавок оно горючее. Хорошо, что вы не стали его пить, правда?
Туп Вулли громко рыгнул. В воздухе отчётливо запахло керосином.
– Ах-ха, – сказал он.
Тиффани подошла взять на руки Винворта. За спиной у неё Фигли сбились в плотный кружок и принялись шептаться:
– А я грил, что черепок там неспруста!
– Громазд Йан грил, эт’ значит, что пойло крепко. От же люди, оставлявают пойло хде попало, совсем не думкают, что кто-то могёт случаем вынести дверь, поднять засовы, размотить цепь со шкафу, сломить замок и ненарок хлебануть!
– А что тако «горючее»?
– Знатца, вжих-вспых от огня!
– Споконей, споконей, не боись! Знатца, так: никому не рыгать и не сливать вблизи огня, ясно? И делаем морды, будто все типсы-топсы.
Тиффани улыбнулась про себя. Пикстов очень нелегко убить. Возможно, вера в то, что ты уже умер, делает тебя неуязвимым. Она обернулась и посмотрела на дверь маяка. Раньше во сне она никогда не видела, чтобы дверь была распахнута. Ей всегда казалось, что там, за ней, кто-то маячит, ведь это же маяк. На пастбище пасут, в плотницкой плотничают, на маяке маячат.
– Значит, так, – сказала она, глядя на Явора Заядло. – Я буду тащить Роланда, а ты понесёшь Винворта.
– А не хошь сама волочить малого? – спросил Фигль.
– Пи-пи-писклики! – крикнул Винворт.
– Ты понесёшь его, – отрезала Тиффани, имея в виду: «Я не знаю, как всё пойдёт, и если что, с тобой ему будет безопаснее. Надеюсь, я проснусь в своей комнате… Проснуться дома было бы так хорошо…»
Конечно, если и остальные проснутся там же, придётся отвечать на некоторые непростые вопросы, но всё лучше, чем иметь дело с Королевой…
За спиной у неё, со стороны берега, раздался шум – что-то забулькало, загрохотало… Тиффани обернулась – море уходило, очень быстро. Оно отступало, обнажая дно. У неё на глазах из-под воды показались скалы и купы водорослей – и остались торчать, почти сразу же сделавшись сухими.
– А, – сказала она после минутной растерянности, – я знаю, что это такое. Всё нормально. Это просто отлив. На море так бывает. Оно уходит и приходит.
– Нды? – хмыкнул Явор Заядло. – Здоровски. Прям будто пробку выдернули.
Футах в пятидесяти от них последние ручейки морской воды стекли вниз там, где дно резко понижалось, и некоторые пиксты уже направились туда посмотреть.
