Она с трудом прошла несколько шагов и села на землю, обхватив колени. «Не хватало ещё такой и остаться, – подумала она. – Придётся заткнуть уши затычками, и ноздри тоже, и на голову натянуть чёрный-пречёрный капюшон, и всё равно я буду видеть и слышать слишком много…»
Тиффани закрыла глаза и закрыла их снова.
Она чувствовала, как всё уходит, будто вода в песок… Она словно и правда засыпа́ла, странное сверхбодрствование оставляло её, она проваливалась, соскальзывала в… ну, в обычное повседневное бодрствование. Все образы словно подёрнулись дымкой, все звуки стали приглушёнными.
«И так мы живём всю жизнь, – подумала она. – Мы ходим по земле во сне, как лунатики, потому что невозможно же постоянно ощущать всё как есть…»
Кто-то постучал по её башмаку.
– Эй, куды ты завалилась? – спросил Явор Заядло. – Мы тока собрамши накидать им адвокантских люлей, и тут вы с Кралькой – ыть! И нету.
«Сон во сне, – подумала Тиффани, стараясь держаться прямо. – Но сны остались позади, глядя на Нак-мак-Фиглей, невозможно усомниться в их реальности».
– Всё кончено, – сказала она.
– Ты её сгробила?
– Нет.
– Тады она возвернётся, – сказал Явор Заядло. – Она ж тупа дурёха как есть. В снах кумексает, ах-ха, а так – ни в зуб копытсом.
Тиффани кивнула. Ощущение, будто весь мир подёрнулся дымкой, постепенно уходило. Мгновение сверхбодрствования теперь казалось только сном.
– Как вам удалось убежать от той огромной волны? – спросила она.
– Ах, мы таки быстры, а маяк был крепок, – объяснил Явор Заядло. – Однако воды наплеснулось по самые не моги.
– И пара-трёха акулух в придачу, – вставил Не-так-громазд-как-середний-Джок-но-погромаздей-чем-мал-Джок Джок.
– Ах да, и мал-мал акулкух, – пожал плечами Явор Заядло. – И восьминог.
– Это был гигантский спрррут, – поправил Вильям.
– Ну, он быр-быро стал шышлык, – ухмыльнулся Туп Вулли.
– Ха, полюси мал-мала люлей в клювей! – завопил Винворт в приступе остроумия.
Вильям вежливо кашлянул:
– Большая волна вынесла на берег много затонувших коррраблей с сокррровищами. Мы чуть задеррржались, чтобы немного их погрррабить…
Нак-мак-Фигли радостно продемонстрировали множество самоцветных камней и больших золотых монет.
– Но ведь это сокровище из сна, – сказала Тиффани. – Волшебное золото! Утром оно превратится в мусор!
– Нды? – Явор Заядло посмотрел в сторону горизонта. – Так, ребя, вы слыхали кельду. У нас мал-мал полчаса, чтоб его сбагрить! Так мы драпс-драпс? – спросил он Тиффани.
– Э… да. Хорошо. Спасибо…
Они исчезли в долю секунды, словно сине-рыжий просверк.
И только Вильям Гоннагл чуть задержался. Он поклонился Тиффани и сказал:
– Ты неплохо спррравилась. Мы горррды тобой. И твоя бабушка бы горррдилась. Помни об этом. Есть те, кто любит тебя. – И тоже был таков.
Раздался стон – это зашевелился распростёртый на траве Роланд.
– Пи-пи-писклики фсё, – грустно сказал Винворт в наступившей тишине. – Ласкудлыть фсё.
– Кто это был? – спросил Роланд.
Он уселся и схватился за голову.
– Это довольно запутанно, – сказала Тиффани. – Э… много ты помнишь?
– Всё было как… во сне, – проговорил Роланд. – Я помню… море, и мы бежали, я расколол орех, и там оказалось полно этих человечков, и я охотился в бескрайнем лесу, где было много теней…
– Сны порой удивительные шутки шутят, – осторожно сказала Тиффани.
Она встала и подумала: нельзя сразу уходить отсюда. Не знаю, откуда я это знаю. Может быть, я знала и забыла. Но мне нужно дождаться чего-то…
– Сможешь сам спуститься в деревню? – спросила она.
– Да… наверное. Но что…
– Тогда захвати с собой Винворта, пожалуйста. Я бы хотела… немного передохнуть.
– Ты уверена? – Роланд обеспокоенно посмотрел на неё.
– Да. Недолго. Пожалуйста, а? Ферма ведь по дороге, ты мог бы зайти туда и передать его родителям. Скажи им, что я тоже скоро спущусь. И что со мной всё хорошо.
– Пи-пи-писклики, – сказал Винворт. – Ласкудлыть. Хотю бай.
Роланд всё сомневался.
– Иди уже! – прикрикнула Тиффани и замахала на него руками.
Когда мальчики, несколько раз оглянувшись, скрылись за бровкой холма, Тиффани села меж четырёх железных колёс и обняла колени.
Вдалеке виднелся курган Нак-мак-Фиглей. Она видела их всего несколько минут назад, а они уже казались далёким воспоминанием. Но они ушли, будто их никогда и не было.
Можно было бы пойти к кургану и поискать большую нору. Но что, если её там нет? Или есть, а внутри только кролики?
«Нет, всё правда, – твёрдо сказала себе Тиффани. – И это я тоже должна помнить».
В сером предрассветном небе закричал канюк. Она подняла глаза: птица кружила в первых лучах солнца, и вот от неё отделилась крошечная точка…
Высота была слишком велика, чтобы даже пикст смог выжить после такого падения.
Тиффани вскочила на ноги. Хэмиш камнем падал с неба. А потом… что-то раздулось над ним, он перестал падать и начал парить, невесомо, как семечко чертополоха.
Пузырь у него над головой был какой-то раздвоенный. И чем ниже этот пузырь опускался, тем более знакомым выглядел.
