Ее опять нет!
Валентин воткнул ключ в замок зажигания и резко повернул. Двигатель вздрогнул и завелся. Свет фар выхватил одинокую фигуру женщины на тротуаре, испуганно прикрывшую рукой лицо.
Нога Валентина нащупала педаль сцепления, а рука шершавую закругленность ручки переключения скоростей. Разве я не могу ее встретить с работы? Тем более что она, как всегда, отключила телефон. Имею полное право.
Машина дернулась и судорожно рванула вдоль бордюра.
Диана часто отключала телефон, с тех пор как однажды он сделал почти десять звонков за вечер, ожидая ее возвращения с очередного коктейля, на котором обсуждалась очередная промоушн-идея. Попросила не обижаться и писать эсэмэски. Когда он попытался с обидой в голосе заявить, что раз она отключает телефон, то, значит, что-то скрывает, она, прищурив глаза, едко бросила в ответ: «Нет. Мне просто стыдно, что ты названиваешь, как ревнивый муж. Если не доверяешь, нечего жить вместе».
«Если не доверяешь…» Он резко припарковался у обочины, прикурил сигарету и глубоко затянулся. Доверять можно до тех пор, пока нет доказательств измены. А если вдруг доказательства будут, что тогда? Вместе с этой мыслью возник безотчетный страх. Тот же самый, что по понедельникам. Страх, что Диана исчезнет из его жизни. Навсегда.
«Если не доверяешь…» Валентин еще раз прочитал ее последнее сообщение. «У нас встреча с клиентом. Буду поздно, не жди. Целую. Майкл меня подвезет. Спи спокойно».
Ему хотелось знать о каждом ее шаге, о каждом ее движении. Где она? С кем она? И одновременно не знать ничего. Ничего. Быть слепым и глухим. Валентин бросил сигарету и сплюнул, потом развернулся и через некоторое время сидел дома перед телевизором, отпивая маленькими глотками из большого бокала кальвадос. Крепкий и ароматный.
Мужчина должен быть сильным и не показывать своих эмоций. Тот, кто ревнует, просто неуверенный в себе слабак, убеждал он сам себя. Если Диане скучно со мной, значит, чувства начали иссякать. Это естественно. Ничто не вечно. Ручьи высыхают, реки мелеют, моря превращаются в пустыню. Что пред ними хилый родник человеческий страсти? Ничто. Рано или поздно любовь превращается или в ревность, или в презрение, или в жалость.
Ему вдруг захотелось откусить кусок монтильской ветчины с хлебом. Свежим и мягким. Он пошел на кухню, достал ветчину и, вдохнув ее пряный аромат, неожиданно отчетливо представил, как Диана разламывает руками хрустящую корочку батона и, облизываясь, кладет на нее ароматную ветчину, приговаривая: «Я чувствую себя голодной и дикой…» Нестерпимое желание немедленно увидеть ее захлестнуло его. Он схватил телефон и набрал сообщение: «Ты мне нужна…».
Ответ пришел через минуту, опоздав на целую вечность.
«Потерпи немного, мы скоро заканчиваем. Целую».
«Сколько?»
«Не знаю. Час-полтора».
Почему он должен терпеть? Почему должен ждать? Это что, участь всех мужчин, влюбленных в красивых женщин? Валентин убрал ветчину, вызвал такси и отключил мобильный.
Потом допил кальвадос, взял нож и провел лезвием по запястью, там, где под кожей синели ручейки вен. Не сильно и не быстро, чтобы попробовать остроту. На коже осталась неглубокая полоска. Притупился. Надо его подточить, пока не приедет такси.
