– Превосходная идея, Малиса, – одобрила Бабуля. – И я уже знаю, где его поставить! – И Бабуля проводила пещерных упырей внутрь отеля, где они, кряхтя, водрузили янтарную глыбу с заточённым в ней Подлецом на каменный постамент в фойе, рядом с витриной, где выставлены поделки Стрихнины. – Здесь он будет у всех на виду, – сказала Бабуля.
– Класс! – восхитился Сет.
Малиса простилась с Бабулей, а Сет пообещал ей показать свою коллекцию комиксов, когда она в следующий раз посетит особняк Злобстов на Хэллоуин. Белладонна решила, что пока поживёт в Дремучем Ведьмином Лесу со Стрихниной в её пещере: сёстрам нужно наверстать двести лет, которые они провели в разлуке.
Вечеринку в отеле они покинули в самом её разгаре: хриплые голоса распевали песни, тёмные фигуры скакали и кружились в танце в неярком свете костерков, разведённых под котлами, в которых весело побулькивало что-то пахнущее подгорелым попкорном и печёной тыквой. Малисе, конечно, было грустно пропускать такое веселье, но им с Сетом в самом деле пора было возвращаться в Верхний Мир.
Бабуля разрешила им воспользоваться её экспресс-лифтом прямо до склепа Злобстов, и они, один за другим шагнув внутрь больших старых напольных часов у входа в тинисто-грязевую баню, прикрыли за собой узкую стеклянную дверцу. Как только дядюшка Язва качнул маятник – кабина тут же взметнулась вверх как из катапульты и понеслась с такой скоростью, что щёки их оттянулись вниз как бульдожьи брыли, а подбородки, казалось, уткнулись в носки башмаков.
Выйдя из лифта в склеп, они с трудом вскарабкались по лестнице из подземных катакомб, миновали склеп и наконец вышли в темноту сада за особняком Злобстов.
Малиса внутренне подготовилась к тому, чтобы снова столкнуться с бушующим в квартале Блаженства хаосом, но, к её удивлению, вокруг было тихо.
– Я провожу Сета до дома, – сказал дядюшка Язва, когда они дошли до ржавых кованых ворот, ведущих на улицу.
– Увидимся завтра в школе, – зевая, попрощался Сет. – Эх, если бы ребята знали, как мы провели выходные!
– Они бы всё равно нам не поверили, – рассмеялась Малиса. Она уже давно привыкла жить двойной жизнью и очень радовалась, что у неё есть Сет, с которым можно поделиться частью этой жизни, неведомой остальным Вершкам. – Слушай, а твой папа не станет возмущаться, что ты одет по моде времён династии Тюдоров?
Сет с удовольствием оглядел свои лосины и пышные панталоны.
– Не-а, – сказал он. – Только порадуется, что я живу на полную катушку, как мне нравится.
Малиса проводила глазами дядюшку Язву и Сета, скрывшихся за углом, и окинула взглядом квартал Блаженства. Машины снова твёрдо стояли на своих колёсах, сияя чистотой и глянцем полировки. Осматриваясь, Малиса прошла по переулку к садам за домами, где ещё утром творилось что-то невообразимое.
Но сейчас здесь царил полный покой и порядок – ничего похожего на утреннее безобразие. Воронку, оставшуюся на месте взорванного сада мистера Мординга, полностью засыпали и посадили на её месте новые деревья и кусты. Вырванные с корнем и заброшенные на крышу растения вернули на свои места, а, что самое поразительное, раскатанный паровым катком сад мисс Эготист вновь выглядел как прежде: плоские как блины растения поднялись и, снова раскинув листочки и веточки, грациозно покачивались на свежем ночном ветерке.
– Это всё твои родители! – услышала она чей-то голос.
Подняв голову, Малиса увидела высунувшегося из окна своей спальни мистера Парвеню. Ветер трепал длинную кисточку его ночного колпака.
– Что вы имеете в виду? – не поняла Малиса.
– Твои родители. Это они всё исправили и починили. Я бы и сам не поверил, если бы не видел собственными глазами, – сказал мистер Парвеню. – Они трудились всю ночь напролёт, пока не привели всё в порядок. И больше ни одна живая душа их не видела – только я.
Малиса не знала, что и думать. Неужели её родители действительно сочли своим долгом исправить все безобразия, которые натворил их родственник?
Малиса поспешила обратно в особняк. Вся семья была в сборе и расположилась на кухне. Посреди стола стояли склянки, в которых пузырились образчики всяких мерзких на вид жидкостей.
– А, Малиса, вот и ты, – сказала Ма. – Вернулась наконец. Иди-ка нюхни мои бомбы-вонючки.
Малиса присела к столу, и Ма выдернула пробку из первой склянки. Из горлышка взвилась тонкая струйка зеленоватого дымка, мигом проев краску на потолке и оставив неопрятное бурое пятно.
– Твоя бабушка прислала мне фантограмму, сообщив о твоих достижениях, – сказал Дедуля. – Ты моя умница. Я знал, что ты найдёшь управу на этого жулика с часами.
– Ну, вообще-то мне многие помогли, – смутилась Малиса.
Па зажал ладонями уши Антипатии-Розы.
– Мы не произносим этого слова на «П» при детях! – рявкнул он. – Следи за своим языком, юная леди.
Малиса хитро усмехнулась.
– А я слышала, что вы и сами занимались этим самым на букву «П»! – сказала она, осторожно принюхавшись к предложенному Ма пузырьку и резко отпрянув, когда от невыносимого запаха перехватило дыхание. – Ф-фу, Ма, это прямо то, что надо, – с трудом выговорила она, утирая слезящиеся глаза.
