– Он самый… – созналась Скалли, понимая, что просто не может врать.
– Серьезно? – искренне удивился Малдер. А его подсознание хлопало в ладоши, уже обдумывая очередной ход. – Извини, не хотел смущать. Но ты мне обязана матч-реванш. Знаешь, чтобы поднять с пола мое раздавленное самолюбие. Правила такие же: кто проиграет, тот показывает скрытый талант.
– Малдер, признайся, ты любишь спорить или просто хочешь попробовать еще какую-то мою часть тела?
– Возможно… А можно?
Скалли слегка толкнула напарника в бок, еле удержавшись от того, чтобы не сказать "да". Малдер расхохотался.
– Так и быть, дам тебе второй шанс.
– Ок! Обещаю, это будет быстро, но блистательно, – Малдер взял со стола ложку. – Спорим, что ты не сможешь перешагнуть эту ложку, если я положу ее на пол. Ложку трогать нельзя ни мне, ни тебе.
– И это все? – спросила Скалли, соображая, в чем подвох.
– Да, это все.
– Кажется, я знаю, что ты задумал. Поэтому ставлю условие: нельзя класть ложку вдоль стены.
Малдер подумал и согласился:
– Хорошо. Ты готова?
– Конечно. Клади.
Малдер развернулся и положил ложку под буфет:
– Можешь перешагивать.
Скалли сложила руки на груди и улыбнулась:
– Ладно, партнер, ты выиграл, но я предупреждаю, что у меня нет талантливого языка, – Малдер наигранно вздохнул, – зато есть не менее талантливые руки.
Она подмигнула и вышла из кухни. Ночь обещала быть очень интересной.
Мы стояли на кухне, молча уставившись друг на друга. Мои щеки горели от стыда.
– Ты тоже это вспомнила? – спросил Малдер, откашлявшись.
– Если под "этим" ты подразумеваешь наш пьяный спор, то да, я, определенно, вспомнила.
– И что это было?
– Понятия не имею. Но есть догадки.
– Клод? – спросил Малдер, хмуря брови.
– Моя первая мысль. В следующий раз напомни мне не пить чай, заваренный незнакомцем.
– И ты мне, – вздохнул Малдер и зашагал по кухне взад-вперед.
– Итак, что у нас есть? – начала я своим лучшим лекторским тоном. – Мы спорили, мы пили чай и кое-что покрепче. Что еще помнишь?
Малдер остановился и посмотрел на меня:
– Я показал тебе "свой", ты обещала показать мне "свой"… кхм… талант, – попытался сострить он, и я улыбнулась, хотя и была не в настроении.
– Хорошо, я помню, как вышла из кухни. Что потом?
– Не знаю, Скалли, – он снова зашагал по комнате.
Я на минуту задумалась, перебирая возможные варианты развития событий. И на ум приходили только неприличные. Я покачала головой, пытаясь отогнать картины из серии "пьяные и голые", которые мелькали перед моим мысленным взором. Вдруг меня посетила здравая мысль:
– Хорошо, наши воспоминания стали возвращаться после того, как мы оказались на кухне и услышали звук падающей тарелки. Это был внешний импульс. Значит…
– Нам нужен еще один, – закончил Малдер.
– Именно. Куда мы могли пойти потом?
– Хм… Думаю, ты вряд ли стала бы демонстрировать, на что способны твои талантливые руки, на улице, – заметил Малдер, выходя из кухни. Я следовала за ним. – Значит, у нас был только один путь – наверх.
Мы поднялись на второй этаж и остановились посреди коридора.
– Куда теперь? – спросила я, полностью полагаясь на интуицию и дедуктивные способности напарника. Малдер осмотрел коридор.
– Наша одежда испачкана в глине, но оружие – нет. Думаю, мы сначала зашли в нашу комнату и оставили там пистолеты.
– Согласна.
– Значит, мы вернулись в комнату и оставили там оружие. Куда мы могли пойти потом?
– Ну, мы здесь больше ничего не знаем, – я снова начала прокручивать в памяти разговор с Клодом. – Кроме…
– Мастерской! – воскликнул Малдер, и я подскочила. – Клод рассказывал о мастерской. И если не там, то где еще мы могли достать глину?
Я подошла к комнате, следующей сразу за нашим номером, и толкнула дверь.
Мастерская оказалась открытой. И огромной. Стены были завешаны картинами, в центре стояла пара мольбертов с холстами и красками. Справа, за дверью, мы обнаружили многоярусную полку с различными гончарными поделками.
Малдер направился прямиком к полке и стал рассматривать стоявшие на ней безделушки. Я подошла к одному из мольбертов, осмотрела краски и, не оглядываясь позвала:
– Малдер!
– Что? – раздался хриплый голос партнера прямо у меня над ухом. Я вздрогнула.
– Кажется, я нашла краску, которой ты меня разукрасил, – я повернулась к напарнику и показала ему планшет с акварельными красками. – Смотри, единственная не сухая.
И тут я заметила зловещую улыбку Малдера. Я вопросительно посмотрела на напарника, пока не заметила в его руках предмет, напоминающий что-то среднее между искусственным фаллосом и Александрийским маяком.
Малдер протянул сие творение мне, и я прочитала надпись: "От Малдера – Скалли".
– Кажется это для тебя, – сказал он, пытаясь не захохотать.
– Что это?
– Ну, если вспомнить дядюшку Фрейда, то все вытянутое означает…
Я не собиралась иметь дел с психосексуальной теорией Фрейда прямо сейчас, поэтому быстро перебила:
– Интересный подарок, Малдер. Не ожидала. Надеюсь, остальные работы… – я бросила взгляд на полку, – женский бюст, голый мужчина, чья-то оторванная нога, – перечислила я, – не твоих рук дело?
