– Я люблю сапфиры. В Средневековой Европе этот камень называли королевским самоцветом. Есть в нем что-то благородное и чистое… И он напоминает мне твои глаза… – выболтал Малдер, сам удивляясь, зачем ляпнул это.
Скалли покраснела еще больше и отвела взгляд. Клод сидел, склонившись над очередной тарелкой. Но Дана видела, что старик улыбнулся и чуть заметно покачал головой, будто удивляясь смелости Малдера.
В кухне воцарилась неловкая тишина. Взгляд Скалли блуждал по шкафам с утварью. Малдер осушил чашку с чаем и откашлялся:
– А откуда это кольцо? – спросил он Клода. – Наверняка, оно стоит бешеных денег. Почему оно здесь, среди столовых приборов?
Клод распрямился и почесал затылок:
– Это кольцо принадлежало моей хозяйке, самой интересной женщине, которую я когда-либо имел честь знать. Настоящая красавица. Хозяин, любивший ее безмерно, подарил ей это кольцо в день свадьбы.
– Этот дом и сейчас принадлежит ей? – спросила Скалли заинтересованно.
– О, нет. Хозяйка уже давно умерла. И дом без нее запустили. Я еще помню времена, когда он был похож на замок и блистал. Когда-то все здесь было иначе: античный стиль, английский парк, пристройки в неоклассическом духе, празднества, пышные приемы. Сейчас дом мертв. Кольцо – одно из немногих напоминаний о былой роскоши.
– Тогда почему оно здесь? Не похоже, чтобы вы берегли его.
Клод улыбнулся и произнес, пристально глядя на Малдера:
– Иногда вещи живут своей собственной жизнью и находятся там, где должны быть, месье.
– А кто жил в той комнате, где мы остановились? – спросила Скалли, допивая чай.
– Это была спальня хозяев. Соседняя комната – мастерская хозяйки. Она любила искусство. Сама рисовала и даже занималась гончарным делом. Я оставил ту комнату нетронутой, в знак памяти. Если хотите – можете посмотреть. Чувствуйте себя как дома.
С этими словами Клод встал, поклонился и направился к двери:
– Пожалуй, теперь можно немного вздремнуть. До рассвета рукой подать, а завтра нелегкий день. Но вы можете остаться. Кажется, вам есть, что обсудить.
Старик покинул кухню, плотно прикрыв за собой дверь.
С минуту Малдер и Скалли сидели, молча глядя друг на друга. Оба агента чувствовали необычные легкость, спокойствие, прилив сил и неизвестно откуда взявшуюся веселость. Сон как рукой сняло. Малдер подумал, что неплохо было бы выпить чего-нибудь покрепче, но тут же отбросил эту идею, решив, что Скалли не одобрит его энтузиазма. Кроме того, он не был уверен, что на кухне (впрочем, как и во всем доме) найдется что-то спиртное. Он хотел предложить пойти спать, но непрошенные слова вырвались из его уст:
– А не выпить ли нам чего-нибудь "погорячее"?
Скалли посмотрела на напарника и захихикала:
– Читаешь мои мысли, напарник…Ой, – она хлопнула рукой по губам. – Я не хотела этого говорить.
Малдер смотрел на нее широко распахнутыми глазами:
– Но ты действительно об этом подумала? Не знаю, что это был за чай, но мне нравится его эффект, Скалли… Иногда меня так напрягает, что ты пытаешься скрывать от меня свои мысли и чувства… Черт… Откуда это взялось?
Скалли нахмурилась:
– Ничего себе. У нас сегодня ночь откровений? Или загадочный дворецкий прячет в кальсонах запас пентотала[5]?
Малдер захихикал и наклонился к напарнице:
– Колись, Морфеус, где коды доступа к компьютерам Зиона?Скалли засмеялась и во внезапном порыве нежности обняла Малдера. Она не могла бороться с собой, когда видела его смеющимся и настолько раскованным. Она даже не помнила, когда в последний раз он вел себя так. Вот уже несколько месяцев Скалли наблюдала, как напарник отдаляется от нее, день ото дня становясь все угрюмее. И она винила в этом Диану, которая пошатнула их прочный союз.
Малдер замер, удивленный таким откровенным показом привязанности:
– Скалли? – прошептал он.
– Что? – так же шепотом спросила она, не разжимая объятий.
– Теперь мне точно надо выпить.
Скалли отпустила Малдера, поднялась со стула и начала открывать шкафы в поисках спиртного. Через минуту она повернулась к напарнику, держа в одной руке наполовину пустую бутылку текилы, а в другой – бутылку пива.
– Та-дам! – издала она победный клич и, взяв из буфета стопку и кружку, плюхнулась на стул, на котором несколько минут назад сидел Клод. – Не знаю, готова ли я к текиле, но от пива не откажусь. Боже, у меня уже такое ощущение, что я выпила гостиничный мини-бар. Не чувствовала себя такой одурманенной с колледжа… Упс… И снова извини за правду.
Малдер хмыкнул, но тут же стал серьезным:
– Никогда не извиняйся за правду. Слышишь, Скалли, никогда! – его язык немного заплетался, и Малдер чувствовал приятное головокружение, как от затяжки марихуаной.
– Ок, напарник. Так за что мы пьем?
Скалли открыла бутылку текилы и налила стопку.
– Нет, Скалли, – сказал Малдер и покачал головой. – Так абсолютно не интересно.
– То есть? Пить не интересно? Или со мною не интересно?
– С тобой мне всегда интересно, а вот просто так пить не интересно.
– Предлагаешь устроить соревнование?
– Почему нет, черт возьми?
Скалли задумалась на секунду, потом подперла подбородок рукой и посмотрела на Малдера, хитро прищурившись:
