Малдер хотел ответить на комплимент, но почувствовал жуткую усталость, как будто не спал пару дней. Он пытался прогнать несвоевременное желание уснуть, когда увидел, что Скалли тоже зевает и еле держит глаза открытыми.
– Долгая ночь, – тоже зевая произнес он. – Скалли, я безумно хочу продолжить, но, боюсь, что сейчас я не в состоянии даже раздеться.
– Не будем торопиться. У меня тоже глаза слипаются. Но раздеться нам все же придется – одежда вся в глине.
Скалли хотела встать, но почувствовала дикое головокружение. Недолго думая, она сбросила пижаму, не выбираясь из-под одеяла, и запулила ее в неизвестном направлении. Малдер еле встал с постели, и сбросил штаны. Один взгляд на Скалли привел его к еще одной идеи, последней на сегодняшнюю ночь.
– Скалли, как настоящий художник, я просто обязан подписать свою работу.
Он добрался до сумки, и нашел там ручку.
Откинув одеяло с бедра Скалли, Малдер осторожно погладил нежную кожу и, захихикав, написал: "Истина тут". Ухмыляясь, он посмотрел на Скалли, но она уже спала. Решив внести в свою подпись "пикантность", он подрисовал стрелочку и с удовлетворенным вздохом шмякнулся на подушку, раскинув руки. Ручка упала на пол и медленно покатилась под тумбочку. Оба агента мирно спали.
Скалли вскочила и я резко отпрянул от нее. Признаться честно, я боялся ее реакции, что она впадет в опровержение и станет оправдывать наши ночные действия тем, что мы были под воздействием наркотика (или что там нам подсыпал Клод?).
Но, к моему удивлению, она повернулась и пристально посмотрела мне в глаза. Я знал, что она искала бессловесное подтверждение того, что я тоже помню и не сожалею о прошлой ночи. Забавно, если бы кто-то посторонний услышал это, то наверняка подумал бы невесть что. Нет, у нас не было физической близости, но мы, наконец, обрели полную духовную близость, признавшись в наших чувствах.
Я смотрел на нее с надеждой, Скалли улыбнулась, подошла ко мне ближе и положила ладонь на мою грудь.
– Я помню все и не сожалею, – сказала она тихо, не отводя глаз.
Как обычно, наша безмолвная коммуникация работала на отлично, и Дана правильно прочитала мой взгляд. Я обнял Скалли и поцеловал в макушку. Мы стояли так пару минуту, наслаждаясь нашей близостью. Потом она отстранилась, но не убрала свою руку.
– Малдер, думаю, нам пора проверить заправку еще раз, – сказала Скалли задумчиво.
Через несколько минут мы уже были в нашей комнате и собирали вещи.
Сбор вещей занял меньше пяти минут. И мы были почти готовы покинуть наш необычный ночлег, когда я вспомнила, что оставила в ванной расческу. Я зашла туда и притворила дверь, слыша за спиной чертыханья Малдера, который одной рукой пытался застегнуть сумку, а в другой держал сотовый телефон. Я покачала головой, поражаясь рвению напарника сделать все и сразу, и посмотрела в зеркало. Женщина, которую я теперь видела в отражении, казалась настолько расслабленной и уверенной, что я невольно улыбнулась. Все, что мучило душу так долго, осталось позади.
Я взяла расческу и спокойно вышла из ванной.
– Хотел позвонить Диане, но связи нет, – посетовал Малдер, и я удовлетворенно отметила, что упоминание имени этой женщины больше не вызывает у меня приступа бешенства.
Я взяла свой сотовый – он оказался разряжен.
– Может, сможешь дозвониться по дороге?
Малдер кивнул.
Я подошла к сумке, положила расческу и еще раз проверила, не забыла ли чего. Как только я застегнула замок, Малдер взял обе сумки, и мы вышли из комнаты. И на этот раз я позволила ему быть джентльменом, потому что уже не было необходимости доказывать, что я справлюсь и без него. Теперь он знал правду, так же как и я. Мы оба знали, что этот жест не был выражением покровительства или снисходительности. Только любви и заботы.
Мы спустились на первый этаж, заглянули в кухню в поисках дворецкого, но его и след простыл.
– Видимо, рецепт чудо-чая нам не удастся взять, – сказал Малдер.
Я подошла к столу, на котором Клод готовил чай прошлой ночью и на котором стояло пять баночек. Не поленившись, открыла каждую и изучила содержимое: обычный крупнолистовой черный чай, кориандр, тмин, корица и имбирь. Ничего подозрительного и незаконного. Что само по себе уже было подозрительно, ведь я была на сто процентов уверена, что именно чай стал причиной нашего ночного безумия. Но если это не чай, что еще на нас так могло воздействовать? Я повернулась к Малдеру:
– Давай съездим на заправку, потом вернемся и расплатимся.
Еще через пять минут мы выехали на шоссе и минуту спустя услышали пронзительный звонок: телефон Малдера ожил.
– Малдер, – ответил он и включил громкую связь.
– Фокс, где ты пропадаешь? – послышался голос Дианы. – Я тебе звоню с двух ночи. Даже домой к тебе ездила.
– Мы со Скалли проверяли координаты, которые ты дала. Но там оказалась заправка.
– Я дала не тот листок, но слишком поздно поняла это. Может быть, заедешь за мной, съездим, проверим верные координаты? А агент Скалли могла бы отдохнуть, – сказала она слащаво.
Я непроизвольно поморщилась. Нет, все-таки я ненавидела эту женщину.
