– Сейчас, даже со связью, их предостаточно. Они слишком долго спали. – Гелиен показал свои руки.
Арэя болезненно скривилась.
– У него были такие же… линии.
Не просто линии, а силы, тьма, которую восемнадцать лет назад Катан высосал из него без остатка – да так, что Гелиен едва мог стоять на ногах. Как скоро это повторится? Как скоро смергл вновь опустошит его? Ясно одно, времени было в обрез.
– В прошлый раз он вытянул почти все мои силы. Когда линии исчезнут, я снова ослабну. Поэтому действовать нужно быстро.
Они оба понимали, что значат эти слова, но старались не думать о будущем. Несколько мгновений они просто лежали, глядя друг на друга. Было довольно непривычно находиться в постели Алвиса. Гелиен с улыбкой думал о том, как этот опрятный до ненормальности мальн даже садиться на безупречно заправленную кровать не разрешал, чтобы не помять ее. У него все всегда лежало на своих местах, было идеально свернуто, выглажено и разложено по полкам.
– Гелиен, могу я кое-что спросить? – Арэя уставилась в пространство между ними, словно испугалась своего вопроса.
– Конечно.
– Это был только
Гелиен сразу понял, о чем именно она спрашивала, и перебил ее:
– Ни то ни другое. Сначала я просто чувствовал себя сильнее, а обучение шло так легко, словно я это уже когда-то знал. Сущность смергла рвалась наружу, и хотя смерть Кьелла сломила меня, я все равно был слишком силен морально. Поэтому Катан просто смотрел на мир моими глазами.
– Изумрудный свет, – сказала Арэя.
Он кивнул.
– Всего дважды смергл подчинил меня: на свадьбе и, видимо, когда отдал приказ убить Элиаса, оставив в памяти лишь пустоту. После его смерти внутри меня что-то окончательно раскололось. Катан не захватил полный контроль, но смог буквально выжечь всю боль, сомнения и страх, заблокировать все эмоции. Я все помню, Арэя… Помню, как стал бесчувственным монстром… – Он отвел взгляд, почувствовав стыд и вину.
Арэя коснулась его лица, словно просила не закрываться от нее.
– С каждым днем наше сознание и память все больше переплетались между собой. Еще немного, и Катан бы полностью стер меня. Только любовь к тебе мешала ему заполучить контроль сразу.
– Гелиен… – произнесла Арэя, борясь со слезами, и придвинулась ближе. Он обнял ее так крепко, что им стало не хватать воздуха.
Они долго лежали в тишине, сплетясь в тугой комок. Гелиен прижимался торсом к мягкой груди, ладонями блуждал по столь совершенному телу, очерчивая каждый женственный изгиб.
– Алвис рассказал про Стейна, – наконец сказал он, продолжая водить пальцами по ее плечам.
Арэя помрачнела.
– Да, он будет рад узнать, что ты проснулся.
– Как он?
Арэя замешкалась. Возможно, ему не стоило поднимать эту тему и хотя бы еще на несколько часов просто забыть об окружающем мире.
– Удивительно, но сегодня первый раз, когда в годовщину ее смерти Стейн еще трезв, хотя уже середина дня. Мне кажется, он начал принимать… Хочешь, вместе пойдем к нему?
– Да, но чуть позже. Хочу еще немного побыть с тобой.
Наклонившись, он поймал ее нижнюю губу зубами и слегка прикусил. Радужки в глазах Арэи вспыхнули, как голубые звезды, и в них снова загорелось желание. Она со стоном выгнулась ему навстречу, когда Гелиен начал покрывать ее подбородок медленными поцелуями, в то время как руки жадно заскользили по ее коже.
Внезапно двери в покои распахнулись.
– Не смотрю, не смотрю, – раздался знакомый голос с ленцой.
Арэя резко отпрянула и натянула на себя одеяло.
Стейн стоял, комично прикрывая глаза руками.
– У вас десять секунд, кстати.
Когда Гелиен поднялся с постели и надел штаны, а Арэя сильнее закуталась в одеяло, Стейн убрал руки от лица.
– Это, мать твою, ненормально, ты же понимаешь? – сказал Гелиен, ступая босыми ногами по прохладному мраморному полу.
– А то! Но дверь была приоткрыта. – Бросив взгляд на поломанный замок, он невинно пожал плечами.
Будто это оправдывало вторжение в чужие покои!
Несколько секунд они смотрели друг на друга. Гелиен успел заметить красные опухшие глаза, которые, невзирая на вызывающее поведение, оставались предельно серьезными, и то, как дерзкая притворная ухмылка превратилась в искреннюю. У Гелиена сдавило горло, и он порывисто обнял Стейна.
– Я тоже скучал, друг, – произнес тот, ответив не менее крепким объятием.
– Мне так жаль, Стейн.
Гелиен знал, что он не любит, когда его утешают, жалеют или вообще пытаются как-то приободрить. Но сейчас Стейн сам сильнее сжал друга в объятиях, и Гелиен почувствовал, как его тело содрогнулось. Только из-за него Стейн взял себя в руки, только из-за него постарался сыграть прежнюю роль и не омрачать день его возвращения.
– Клянусь, ты получишь возможность отомстить, – пообещал Гелиен.
Свет в глазах Стейна потускнел еще после смерти отца, а потом, по словам Арэи, они вовсе потухли. Сейчас серебристые ободки слабо замерцали, но уже от других эмоций. Несмотря на то что кровь Роймунда была на руках смергла, руки Гелиена все равно ею запятнаны. Навсегда.
Стейн похлопал его по спине и отстранился, быстро сбросив с лица промелькнувшую гримасу боли.
