Малое прекрасно полностью

Несложно заметить, что на каждом из четырех этапов этого процесса могут возникнуть ошибки, особенно с двумя «превращениями». Можно даже прийти к выводу, что надежная и точная передача мыслей и вовсе невозможна. Даже если передающий мысль, совершенно ясно понимает, какую мысль он хочет донести, выбор символов — жестов, сочетаний слов, интонации — крайне индивидуален; и даже если слушатель идеально слушает и наблюдает, где гарантия, что он правильно истолкует полученные символы? Эти сомнения и вопросы совершенно обоснованы. Описанный процесс чрезвычайно трудоемок и при этом ненадежен, даже когда огромное количество времени и усилий тратится на формулировку определений и на объяснение исключений, оговорок и условий. Сразу приходят на ум юридические или дипломатические документы. Казалось бы, это случай общения между двумя «компьютерами»: все должно быть сведено к чистой логике — или, или. Вот воплощенная мечта Декарта: в расчет берутся только точные, ясные и абсолютно достоверные представления.

Но вот загадка! В реальной жизни точная передача мыслей возможна и не так уж и редка. При этом люди обходятся без сложных определений, условий и оговорок. Порой собеседник даже говорит: «Я бы выразил это совсем по-другому, но я согласен с тем, что вы имеете в виду». Это очень важно. Может произойти «встреча умов», для которой слова и жесты — не более чем приглашение. Слова, жесты, интонация могут быть двух видов (или даже чем-то средним): языком программирования или приглашением к встрече для двух «программистов».

Если нам не удается достигнуть настоящей «встречи умов» с людьми, с которыми мы общаемся чаще всего в повседневной жизни, наше существование становится сплошным кошмаром. Чтобы достичь «встречи умов», мне необходимо узнать, что значит быть «тобой», а «тебе» нужно узнать, что значит быть мной. Оба должны хорошо разбираться в том, что я называю Второй Сферой Познания. Известно, что большинству из нас очень мало знаний даются «бесплатно»: чаще всего приобретение знаний требует определенных усилий. Поэтому неизбежно встает вопрос: «Как мне узнать и понять внутренний мир людей, с которыми я живу?»

Примечательно, что все традиционные учения дают на этот вопрос один и тот же ответ: «Понять других можно только настолько, насколько ты знаешь самого себя». Естественно, необходимо тщательно наблюдать и внимательно слушать; но дело в том, что даже идеальное наблюдение и слушание ни к чему не ведут, если полученные данные затем подвергаются неправильному толкованию; для правильного понимания я непременно должен знать себя, иметь собственный внутренний опыт. Другими словами, должно быть соответствие по каждому пункту. Человек, который никогда не испытывал боли в теле, вряд ли знает что-нибудь о боли, испытываемой другими. Он, конечно, заметит внешние проявления боли — звуки, движения, слезы — но для правильного понимания необходимо соответствие. Человек же, не знавший боли, такого соответствия не имеет. Несомненно, он попытается дать проявлениям боли какие-то объяснения; он может счесть их забавными, устрашающими или просто непостижимыми. Невидимая составляющая другого существа — в данном случае внутреннее ощущение боли — останется скрытой от него.

Я оставлю на откуп читателю исследование огромного разнообразия внутренних ощущений, наполняющих человеческую жизнь. Как я отмечал выше, все они невидимы, недоступны внешнему наблюдению. Пример с физической болью столь показателен именно потому, что в нем нет ничего сверхъестественного. Мало кто сомневается в реальности боли. Подумать только: боль, принимаемая всеми как реальная, настоящая, как одно из огромных «неизбежных зол» человеческого существования, при этом невидима для внешних органов чувств! Если реальным, «объективным», признаваемым наукой считать только то, что доступно наблюдению нашими внешними органами чувств, боль должны отвергать как нереальную, «субъективную» и ненаучную. То же самое относится ко всему, что касается наших внутренних чувств: любви и ненависти, радости и печали, надежды, страха, тоски и т. д. Если все эти силы или движения внутри меня не реальны, то не стоит принимать их всерьез, а если я не принимаю их всерьез в себе, как я могу считать их реальными и воспринимать их всерьез в другом существе? Как удобно думать, что другие существа по-настоящему не страдают, как мы, и на самом деле не обладают столь же сложной, тонкой и уязвимой внутренней жизнью, как наша собственная! И правда, на протяжении многих веков человек не раз демонстрировал недюжинные способности стойко и спокойно сносить страдания других. Более того, как тонко подметил Дж. Г. Беннетт[179], мы видим себя в основном в свете своих намерений, невидимых для других, в то время как других воспринимаем в основном в свете видимых нам действий. Так мы оказываемся в положении, где непонимание и несправедливость являются нормой.