Позже Яков пытался восстановить в памяти всю последовательность событий своего первого боя, случившегося уже в первый день войны. Получалось плохо. В памяти всплывали отдельные яркие эпизоды, слабо связанные между собой. Причем гораздо лучше помнились не внешние события, а собственные мысли и эмоции в те моменты.
Помнил, как бежал на огневую позицию вместе с Гонтарем и еще двумя парнями из курсантского взвода. «Партизаны» неслись напрямик, через лесок, срезая путь по малозаметной тропке. По лицам норовили ударить сосновые ветви, ощетинившиеся длинными иглами, под подошвами хрустели шишки, изобильно рассыпанные на пути, но никто этот звук не слышал — ревуны за спиной не смолкали. Страха в тот момент не было, хотя после слов, сказанных майором Петренко, сомнений почти не осталось — тревога на этот раз не учебная.
Мысль о том, что с неба может обрушиться завывающая смерть, и всё навсегда закончится, — в голову не приходила. Напротив, крутилась шальная надежда: если позиция попадет под удар раньше, чем они добегут, и расчеты посечет осколками... Тогда к орудиям придется встать им, курсантам. А там кто знает... Отец, любитель утиной охоты, как-то рассказывал, что есть такая примета: в первый выезд новичкам зачастую баснословно везет, могут настрелять уток больше, чем опытные стрелки, а потом результаты закономерно падают. Бомбардировщик, понятно, с уткой схож только тем, что тоже имеет два крыла и летает, но вдруг примета сработает? И повезет свалить фашистский самолет? Совсем недолгое время спустя эти мысли казались неимоверно глупыми — мирные и довоенные мысли мальчишки, начитавшегося романов.
Добежали. Во время броска через лес ревуны смолкли, и тишина, как ни странно, казалась более настораживающей, чем недавние звуки тревоги. Зловещая тишина, опасная.
На позиции располагалась полубатарея, три орудия 61-К, в их расчетах по штату числилось по семь человек, а они, курсанты — восьмые номера. Скамейка запасных. Их дело — заменять заряжающих, если какой-то из номеров расчета в бою будет ранен или по иной причине выйдет из строя. Именно заряжающих, даже если будет убит или ранен наводчик или указатель. Тогда за штурвал или стереодальномер возьмется штатный заряжающий, а дело курсанта — бесперебойно снабжать орудия обоймами.
А пока бой не начался, они все четверо были на подхвате. Гонтарь и двое других вскрыли снарядные ящики, вставляли снаряды в обоймы — напоминали те винтовочные, только патроны громадные. А Яков помогал высоченному, но нескладному бойцу из старослужащих по имени Никифор сдвинуть в сторону маскировочную сеть. Тянул за веревку и пытался вспомнить, какая у Никифора фамилия, ведь простая какая-то, и коротенькая, из трех букв. Дуб? Нет... Чиж? Нет... вылетела из памяти.
