В голову приходило лишь одно: в этом купе перевозят узников высокого ранга, чья судьба до конца не решена. Снимут, например, с должности республиканского наркома или командующего военным округом, — и везут в столицу, представить пред светлые очи высшего начальства. Причем неизвестно, сумеет ли снятый оправдаться, займет ли равноценную должность, или же отправится тем путем, что завершается на расстрельном полигоне. Но в любом случае нельзя позволить спецпассажиру ни сбежать, ни самоубиться.
Но он-то, Мальцев, с чего бы угодил в такие важные птицы? Вроде не нарком, округом командовать тоже не доводилось.
Мутное стекло позволяло разглядеть лишь одно — с какой стороны светит солнце, и понять, что вагон движется на восток. В Москву, надо полагать.
Хотя, конечно, дорожная сеть в СССР устроена так, что почти все пути ведут через столицу — та притаилась, словно громадный паук, в самом центре паутины из автомобильных и железных дорог.
Но Мальцев почти не сомневался, что пункт назначения Москва. По его разумению, лишь там мог квартировать тот, к кому в гости доставляют таким способом.
Любопытно, кто бы это мог быть и отчего нуждается в услугах весьма своеобразного эксперта. Но любопытство, как известно, губит кошек. Людей тоже. Надо постараться сбежать при первой подвернувшейся в пути оказии, а загадка пусть останется загадкой.
Легко сказать... Система перевозки важных узников была продумана на совесть. Купе и санузел Мальцев изучил досконально — обладая нужными инструментами, проложить путь на волю труда бы составило. Но в его распоряжении имелась лишь половинка лезвия безопасной бритвы, прилепленная к телу лейкопластырем. Маловато для успешного побега.
Он хорошо знал, что когда с технической стороны продумано и предусмотрено всё или почти всё, слабым местом любой системы охраны может стать человеческий фактор. И за недолгое время общения постарался внимательно изучить своих конвоиров.
Результаты изучения не вдохновляли... Какие-то механизмы, а не живые люди, способные расслабиться, оказавшись вдали от начальственных глаз. Оба не курили, не пытались скрасить долгую поездку бутылочкой спиртного. Раз в четыре часа осматривали купе арестанта: а не прогрызает ли тут, часом, Мальцев зубами стену или крышу вагона? — и каждый раз действовали стандартно, без малейших отклонений от инструкции. Один заходил в купе, причем безоружный, а второй страховал снаружи с пистолетом в руке. Любые попытки вступить в разговор офицеры игнорировали.
Лейтенант был примерно одного возраста с Мальцевым, лет тридцать пять или около того. Капитан на несколько лет старше. Все попытки понять, кто в этой паре слабое звено, успеха не принесли. Не было слабых звеньев в этой короткой цепочке.
От мысли симулировать сердечный приступ или что-то в том же роде он отказался сразу. Слишком уж стандартный ход со стороны желающих сбежать, наверняка предусмотрен в инструкции.
Оставалась возможность, что удастся провернуть удачный экспромт на вокзале, когда доедут в пункт назначения. Но Мальцев не обольщался. Эту систему перевозки придумали люди грамотные, и, нет сомнений, разработали все необходимые предосторожности для момента прибытия и пересадки в другой транспорт.
И все же Мальцев надеялся, что судьба пошлет ему шанс, и кое-какие основания для надежды имелись.
Устройством и обстановкой купе странности поездки не исчерпывались.
По разумению Мальцева, такой вагон должен был катить без задержек, с максимально возможной скоростью. Облеченные большой властью люди не любят долго ждать тех, кого вызвали. Вагон прицепили бы к скорому поезду, все разъезды он проскакивал бы первым.
На деле же всё складывалось совсем иначе. Из Минска выехали около полуночи, и вроде покатили без задержек, но затем поезд встал и простоял несколько часов на непонятно какой станции. Причем откуда-то издали доносились приглушенные грохочущие звуки, и Мальцев сильно сомневался, что это летняя гроза.
Мелькнула мысль: а что, если старик Водянский оказался во всем прав? Вдруг немцы нанесли мощные удары, прорвались глубоко в тыл, — и путь впереди перерезан?
Если поезд застрял на узловой станции, то она непременно станет объектом атаки. Когда и если сюда ворвутся немецкие танки, удачный момент для побега наверняка подвернется. Какой бы гений тюремного дела ни сочинил инструкцию для вертухаев, такой поворот он предусмотреть не сумел бы. А те, кто привык досконально и тщательно исполнять прописанное в пунктах и параграфах, на неожиданности реагируют плохо, теряются. Главное, не растеряться самому и сполна использовать любую возможность.
Тщетные надежды... После долгой стоянки поезд снова двинулся на восток. Вероятно, о танках и окружении речь не шла — впереди немцы повредили бомбежкой мост или дорожное полотно, а теперь повреждения исправлены.
