«Вот это да!! Вот это Сорока!! Просто класс… – выдохнули, почти одновременно, мальчишки». И тут же наперебой стали спрашивать и развивать тему: «Как это Сороке удалось? Председатель сельского совета, поди, и не знает, что весь его секретный материал нам известен?!..»
– На какое число намечена проверка фермы комиссией? – уточнил у Толи Тропинкина Антон.
– На четвёртое,– подсказал Федя Санкин. Он входил в разведывательную группу Снежной крепости.
– Тогда прошу, четвёртого числа группу коров, которую убирает скотник Никита Ломов, не поить.
– Как это … не поить!? – громко спросил Санька Крюков.– Коровы, что из-за этого Ломова без воды должны остаться?
– Успокойся, Саня! – сказал Антон. – Никто не собирается лишать коров воды. Они свою порцию получат, но только чуточку позже.
– Один педагогический сбой по «нашей вине» это не десятки сбоев по хмельной вине Никиты Ломова, – дополнил слова Антона Толя Тропинкин. – Заодно и пошевелится механик с установкой автопоилок.
– Что там у нас дальше? – спросил Антон Диму Воробьёва.
Дима встал, хитро улыбнулся одними краешками губ и заговорил:
– Мы сосчитали коров на ферме Сырова и сосчитали коров на ферме у Плужниковой Томары Аркадьевны, с кем он соревнуется. Оказалось, что количество бурёнок одинаковое, а вот фуража, судя по количеству мешков, Сыров берёт больше. В результате этой афёры, надой в группах коров, где заведующим Сыров, больше чем у Плужниковой.
– Не понимаю,– сказал Антон.
– А тут и понимать нечего,– пояснил Дима. – Всякое разгильдяйство на этой ферме, типа Ломовского, покрывают эти лишние мешки с фуражём, которые не только выравнивают надой, но и делают ферму передовой, за что многоуважаемый Сыров, отец Шкворня, имеет награды и висит на доске почёта.
«Вот передовик липовый…» – раздались возмущённые голоса.
– Тихо, ребята! – Сказал Антон. – Это очень серьёзная информация. Мы с такими фактами ещё не сталкивались. Считаю, что горячиться не нужно. А надо всё проверить ещё раз самым тщательным образом. Обратите внимание на мешки, они могут быть шире или уже. В них может быть разный вес, – и он внимательно посмотрел на Толю Тропинкина.
– Ясно,– сказал Толя, поняв взгляд Антона,– мы, конечно, уточним. Только, мешки все одинаковые, новые с этикетками. В них больше не всыпешь, как не старайся, а если меньше, то сразу заметно. Если б были разнокалиберные мешки, одни пошире, другие поуже, то мы бы на это и внимание не обратили, а тут всем скотникам новые мешки выдали, вот в глаза и бросилось. Потом, Санёк Крюков знает, как на этих весах взвешивать. Его сам же этот фуражир и научил. Саня там крутился при взвешивании и видел какие гирьки ставят и что шкала показывает. Так что и по весу и по количеству мешков всё сходится, излишек налицо.
– Кто ездит за фуражом? – уточнил Антон.
– Кто, кто?.. Тот же скотник Ломов.
– Он может это подтвердить?
– Вряд ли, – вставил Кнутиков. – Он у Сырова под каблуком… не пикнет. Сыров ведь на всё Никитино пьянство сквозь пальцы смотрит. Тут само собой молчать будешь и ещё Сырова благодарить… На ферме от заведующего все зависят.
– Хитро, – сказал Антон.
– Ещё как хитро! Сыров эту механику изобрёл. Всё чистенько, не подкопаешься,– выговорился Дима Воробьёв.
– Ген, у тебя мать у Сырова работает. Ты мог бы как-то у ней про всё это узнать?
Гена Рыжиков, с заломленными к верху ушами шапки-ушанки, шмыгнул носом и сказал. – Я уже спрашивал. Меня Толя просил. Говорит, что фураж получает, привозит и выдаёт коровам Никита. Доярки фуражом не занимаются. Какие отношения у фуражира с заведующим фермой Сыровым, непонятно. Мы с ребятами думаем, что фуражира Сыров просто подпаивает. Здесь мы вряд ли чего узнаем. Зато, видим, как этот ворованный мешок, Никита под солому прячет, а когда везёт, то на эту солому садится. Другие мешки не прячет, а этот прячет. Вот, и вся механика. Мы бы на это и внимания не обратили, ну удобно так Никите сидеть на мешке, покрытом соломой, чтож такого, а тут случай произошёл. С Плужниковской фермы доярка пришла, а Никита этот злосчастный мешок как раз сгружает с дровней. Так он его назад, на дровни бросил и соломой прикрыл, чтоб эта доярка не увидела. Она мешка не увидела, а мы заподозрили неладное.
– А я считаю, что здесь никакого воровства нет, – начал медленно говорить Толя Тропинкин. – Какое же это воровство, если колхозный фураж отдают колхозным же коровам. Воровство, это если своей корове с фермы везут.
– И я так считаю, – поддержал Толю Тропинкина Кнутиков. – Это обыкновенный обман.
– Так кого, кто и зачем обманывает!? – взъерепенился Гена Рыжиков.
– Это и обман и воровство в одной пробирке, – рассудительно проговорил Дима Воробьёв. – И того и другого поровну.
Ребята зашумели.
– Как это поровну?! – выкрикнул Боря Кнутиков, ты говори, да договаривай…
