На совете было решено, открыть Мишке секрет тех явлений, о которых он говорит. Одним словом, надо показать ему Снежную крепость, рассказать о деятельности их организации. Мнение разделилось. Одни говорили, что показать надо, а другие были против показа, аргументируя это тем, что Мишка в порыве сектантского экстаза, может выложить бабкам про снежную крепость и по сути её рассекретить. То есть, ребята понимали, что на карту поставлена судьба Снежной крепости и судьба Мишки. Спорили долго, однако победило мнение, что показать Мишке крепость необходимо, иначе его не переубедить. Заключительное слово взял Антон.
– Ребята! Я вот как считаю. Вы можете со мной не соглашаться. Это ваше дело. Я считаю, что спасение Мишки главнее того, что в деревне узнают о существовании нашей организации. Хотя, думаю, некоторые уже догадываются о её существовании, например, директор школы и председатель сельского совета, но молчат.
«А доводы есть, что они знают или догадываются?» – спросил кто-то.
– Доводов у меня убедительных нет, а вот отдельных намёков накопилось достаточно.
«Намёки не в счёт», – послышался тот же голос.
– Так вот, – голос Антона зазвучал уверенно. – Вспомним о том, как называется наша организация?
– «Союз приближения светлого будущего»,– произнёс Федя Санкин.
– Правильно. «Союз приближения светлого будущего», а не союз консервации настоящего. И если мы Мишке не откроем глаза, то законсервируем его в его секте. Скажите, а не входит ли в программу крепости пункт борьбы с сектой?
– Входит, – громко сказал Толя Тропинкин.
– Так что же, при выполнении нашей, нами же написанной программы, мы стараемся выбрать пункты полегче!? Так не годится. Если мы будем выбирать что важнее Мишка, или наша крепость – то нет уже нашей крепости. Вся вышла наша крепость, одни мотки провода, телефоны да подъёмники остались. Крепость это не стены, это наша душа, неуживчивая справедливая и сопротивляющаяся всему омерзительному! Крепость нами создавалась не для игры в снежки, она создавалась для Мишек и Катенек. А если мы бросим Мишку, то значит нашей крепости уже нет. И я в такой крепости командиром быть не хочу, да и членом её тоже, потому, как при принятии нами сейчас решения, например – «забыть о Мишке», мы нашу организацию считай, похоронили и похоронили задолго до её рассекречивания!!!
Мальчишки зашумели, стали вскакивать с мест, кричать, спорить. Наконец все стихли. Толя Тропинкин поднял руку и стал говорить.
– Спасибо, Антон, тебе за такие слова. Я до твоего выступления тоже сомневался, а тут как ножом по живому… Согласен… На все сто согласен! Скажу стихами. У меня так лучше получается.
После прочтения стихотворения Коля Лунин тихо сказал:
– Я согласен с Антоном. Стих твой, Толя, прямо за живое схватил. Все с Антоном согласны?! – спросил он притихших ребят. «Все, все,– загуднели мальчишки,– просто не вдумались в существо дела, вот и всё».
После одобрительных слов, Антон снова заговорил.
– Толя, слушай приказ: Информируй Сороку о решении нашего собрания. Пусть поддержит выполнение задания по дескридитации секты.
«Опять этот Сорока,– подумал Костя. – Что же это за личность такая, которая всё может и что ей во всём доверяют?» и тут же спросил у Бори Кнутикова о Сороке. Боря недоумённо посмотрел на Костю и сказал:
– Это человек Толи Тропинкина, начальника разведки. Мы никто Сороку в глаза не видели, а из Толи слово щипцами не вытащишь. Одно слово – разведка. Знаем только, что «Сорока» – это кличка Под кличкой может скрываться и мальчик и девочка.
– Что, и девочка то же!?– удивился Костя.
– Ты, Костян, не об этом думаешь. Самое главное, что Сорока талантливый разведчик и что он с нами, а не с Клёком. – Больше Боря ничего не сказал и ушёл. Так же договорились, что когда Федя Санкин приведёт Мишку в крепость, и они поднимутся по верёвочной лестнице, то, никто не будет обращать на Мишку никакого внимания, будто его и нет, а каждый, будет заниматься своим делом.
* * *
Федя Санкин приступил к выполнению наиважнейшего задания на следующий день. Он, как бы случайно, подошёл к забору Мишкиного дома, и, увидев за ним Мишку, вроде бы невзначай, сказал:
– Я тоже, как и ты, видел на Верблюжихе вспышки яркого света…
Мишка до этого, не обращавший на Федю никакого внимания, вдруг проявил к нему интерес.
– Какой свет? Как он выглядел?
– Всполохи такие, как зарница, или нечто подобное. Только это не свет электрической лампочки в доме или на столбе, а совсем другое… я не знаю как объяснить,– ответил Федя.
