Выстрел совпал с рывком осторожного зверя. Резкое движение спасло жизнь животному. Жакан только скользнул по его волнистому подбородку, не продырявив голову. Это лося рассердило и он вместо того, чтобы спасаться бегством, перешёл в нападение. Глаза его горели яростью мести. Он шёл на охотника, а охотник, дрожащими от испуга руками, никак не мог перезарядить ружьё. Лось приближался к бурелому и, никакая сила его не могла остановить.
Напарник Приклада, взятый им только для того, чтобы помочь освежевать лося, сбежал, а лось вот он. Великан видел судорожные движения испуганного охотника. Он наклонил голову и пошёл на своего врага. Лось был легко ранен. Кровь текла по шее. Он понимал, что должен расправиться с этим двуногим существом. По-другому он не мог его назвать. Лось знал людей, что приносили ему еду, он знал людей и помнил их, которые лечили его лосёнка, когда тот провалился в яму и не мог выбраться. А этот двуногий, не их рода, племени, и сейчас он повиснет у него на рогах, и он, лось, красавец и господин этого леса, с удовольствием раздавит его, как давит человек кровожадного комара, или повергнет его в вечный сон ударом передней ноги.
Санька, увидев надвигавшегося на него разъярённого лося, торопливо выстрелил ещё раз. Лось приближался и не падал. Нет, он не мог промазать… Приклад не верил своим глазам, тяжёлый свинец не покорил зверя и, теперь надо было думать о своём спасении. Охотник не знал, что второй выстрел он сделал не картечью, а Колиным пшеном.
Санька Приклад в три прыжка достиг спасительного дуба и быстро взобрался на его толстый сук, где он был для лося недосягаем. Пришёл в себя Приклад, когда больше получаса просидел на суку без ружья и шапки. Рассерженный царь леса обломал нижние ветки дуба, но так и не достал двуногого. Когда лось немного успокоился, то удалился в заросли осинника, теряя из раны кровь.
Прошло довольно много времени, а Санька Приклад всё сидел на суку, боясь спуститься на землю. А когда он слез, то так и пришёл в деревню без ружья и шапки. На следующий день ребята по следам изучили разыгравшуюся в лесу драму, а Коля даже нашёл на снегу несколько просинок. Они так ярко краснели на снежном покрывале, что их нельзя было не заметить. Найденные охотничьи принадлежности мальчишки отнесли егерю. А подробнее о случившемся в лесу им рассказала фотография. Мальчишки долго смеялись, глядя на Саньку, судорожно вцепившегося в сук, и лесного великана под дубом с ружьём на рогах. На заднем плане виднелись лесхозовские кормушки.
Ружья своего Санька Приклад так и не нашёл. Одну из фотографий ребята отослали по почте в союз охотников, вторую повесили в школе в живом уголке, а третью напечатали в районной газете «Знамя труда» в рубрике «И такое бывает». Такую же газету со статейкой повесили мальчишки и в штабе Снежной крепости. Больше ружья Санька в руки не брал. На него это событие так подействовало, что он съездил к районному егерю и признался в том, что это он в него стрелял в балке из саней. Санька Приклад плакал и просил у егеря прощения.
«Раз сам приехал и признался, то верю что осознал,– сказал егерь, – прощаю, тем более вреда ты моей руке большого не нанёс, только царапнул, а вот рукав полушубка прострелил, иди с богом. Твой приход дороже стоит, чем всё остальное».
После завершения операции по браконьерству в Снежной крепости состоялся серьёзный разговор о дисциплине. На этом заседании Колю Лунина отлучили от крепости на неделю, а Борю Кнутикова и Игоря Бровкина на три дня. Не спас Борю и героизм при спасении девочки во время бурана. Толе Тропинкину было поставлено на вид и сказано, что в случае повтора, он будет выведен из состава штаба. Организация Снежная крепость укрепляла дисциплину в своих рядах.
Мишка – сектант
На следующем заседании штаба Снежной крепости решался вопрос о вызволении Мишки из сектантского плена. «Мишка ни на какие антисектантские разговоры не идёт» – докладывал Федя Санкин. – И хотя он работу свою продолжает, но результатов от неё не видит». «Мишка продолжает упорствовать,– докладывает второй информатор, – Мишка ссылается на знамение у горы Верблюжихи, где он сам, а не только его единоверцы, слышал плач и крики ребёнка, а затем видел световые вспышки на вершине горы. Потом он, опять же сам, видел расчищенные тропинки к домам тех бабушек, которые ходят на их молитвенное правило. Мишке ничего словами нельзя докозать, потому как он своими глазами видел, что тропинки были забиты снегом и вдруг… Мишка-сектант, называет эти превращения чудом и преписывает, сделанное нами, ангелам».
